45
ra-ra-boom-de-ay’.
даже исполняли пару усталых па на
манер опереточной танцовщицы.
Также следует отметить, что при переводе поэзии и классической
литературы есть опасность сделать текст излишне вычурным Так, Корней
Иванович Чуковский в книге «Великое искусство» укорял одного переводчика
за «безвкусные пристрастия к аляповатым метафорам, к цветистым
загогулинам, вроде «святыни одинокой души» и «яда осенней тоски», которые
портили неплохие, в сущности, работы [37]. Поэтому при переводе авторских
метафор необходимо соблюдать известную осторожность.
Когда употребление какой-либо метафоры становится привычным и
начинает входить в норму, говорят о появлении «языковой» метафоры (в
противоположность «речевой» оригинальной метафоре). Например, the ray of
hope (луч надежды), shadow of a smile (тень улыбки) − это примеры языковой
метафоры. Речевая метафора всегда должна быть свежей, отражая
индивидуальный стиль автора, а языковая метафора является штампованной,
клишированной. Несмотря на схожесть назначения этих двух видов метафор,
эффект от их использования разный.
В следующем примере встречается словосочетание to devour the novels, в
котором глагол to devour имеет прямое значение «есть что-либо жадно и
быстро» (to eat something eagerly and in large amounts so that nothing is left [39]).
Переносное его значение «с жадность читать книги» и ещё более современное
«смотреть сериалы без остановки» уже стало языковой метафорой и
определённым клише. В данном случае был использован прямой перевод,
поскольку в русском языке также присутствует языковая метафора «пожирать
книги» или «поглощать книги». Это передаёт жадность, с которой девушки
читали запретные любовные романы.
The more daring and up to date among
the daughters, who liked a thrill in their
Самые отважные и современные из их
дочерей, в погоне за острыми
46
reading, devoured the novels of Ouida in
secret, hiding the book beneath the
mattresses of their beds between whiles.
ощущениями, втайне пожирали
любовные романы Уиды, пряча книги
под матрасами.
Ещё один стилистический приём, основанный на отношениях
предметно-логического и контекстуального значения, на этот раз по принципу
смежности понятий, является метонимия. Хотя метонимию в лингвистике
определяют по-разному, в широком понимании это замена одного предмета
другим по отношениям, которые существуют между этими понятиями [7, с.130].
Например, это может быть замена предмета материалом (серебряные приборы
− столовое серебро) или объекта его характерным признаком (офисные
служащие − белые воротнички). Эти примеры иллюстрируют так называемую
«окаменевшую» или «языковую» метонимию, то есть клишированную и прочно
вошедшую в язык. В то же время, как и в случае с метафорой, писатели
используют в художественной литературе авторскую метонимию, например:
Miss Fox's hand trembled she slipped it through Mr. Dombey's arm, and felt
herself escorted up the steps, preceded by a cocked hat and a Babylonian collar [Ch.
Dickens]
Рука мисс Токс дрожала, когда она просунула её под руку мистера
Домби и почувствовала, что её ведут вверх по ступеням, вслед за треугольной
шляпой и воротником вышиной с Вавилонскую башню. [Ч. Диккенс, пер. А.
Кривцовой]
Слова hat и collar обозначают соответственно людей, носящих эти
предметы туалета. Таким образом, метонимия позволяет автору добиться
большей образности и выразительности при помощи выделения некого
случайного признака, одной характерной черты.
Как отмечает Т. А. Казакова, наибольшую сложность для перевода
представляют такие случаи метонимического переноса, которые основаны на
ассоциации:
47
а) между предметом и одним из его признаков — метонимический
эпитет (например, зелёный шум − шум деревьев),
б) между целым и частью предмета — синекдоха (например,
употребление единственного числа вместо множественного: здесь всегда
водился соболь),
в) между именем собственным и именем нарицательным, обладающими
общей содержательно-признаковой основой, — антономазия (например,
ловелас) [13, с.260].
Методы перевода метонимии сводятся к двум способам: полный перевод,
когда языковые и культурные традиции выражения индивидуального свойства
в двух языках совпадают, и в обратном случае выполнение преобразования
(структурного, семантического, функционального или полного) [13, с.264].
Так, в следующем предложении вместо слова «работа» в отношении
лавочника используются два предмета, которые символизируют его
повседневную деятельность, − бухгалтерские книги и весы. Для передачи
метонимии применён полный перевод:
But, even he, having worked off his
annoyance, would go back to his books
or his scales humming between his teeth
the prevailing tune.
Но даже он, вернувшись к своим
бухгалтерским книгам и весам, будет
напевать привязчивый мотивчик себе
под нос.
Антономазия, как частный случай метонимии, также встретилась в
рассматриваемом тексте. Например, название известного в те времена издания
«Жёлтая книга» (Yellow Book) использовалось в качестве имени
нарицательного, подразумевая некое регулярное печатное издание. Интересно,
что в этом случае в метонимию также вложен оттенок иронии, поскольку
«Жёлтая книга» считалась высокохудожественным журналом для избранных
произведений литературы. В Кэндлфорд Грин же издавались сборники фактов,
в равной степени занимательных и бесполезных. При переводе антономазии в
48
данном случае использован приём генерализации, то есть произведено полное
преобразование, восстановление до прямого значения.
But although, until that time, not only
out of the main stream of ideas but
unaware of its existence, before the
decade was ended the Candleford
Greenites had a Yellow Book of their
own in the form of the all-conquering
weekly periodical called Answers.
Надо сказать, что до самого конца
десятилетия у кэндлфордцев был
свой «литературный альманах»,
созданный не столько для того, чтобы
восстать против новых идей, сколько
от незнания об их существовании.
Стилистические приёмы могут быть основаны также и на
взаимодействии предметно-логических и эмоциональных значений. К таким
выразительным средствам относятся в том числе и междометия. Это слова,
характерной особенностью которых является экспрессивность, а главной
функцией − эмоциональная эмфаза. При этом сами слова не имеют предметно-
логического значения и обладают только значением эмоциональным [7, с.147].
Междометия разделяют на первичные (Ah! Oh! Gosh! и т. д.) и
производные (Dear me!; There, there!; Come on!). Ко второму типу относят слова
и словосочетания, которые раньше были полнозначными, но теперь утратили
своё предметно-логическое значение [7, с.149].
Использование междометий как стилистического приёма основывается
на их природе. При помощи междометия писатель может придать
эмоциональную окраску всему высказыванию или даже абзацу. При этом
междометие не просто «подвешено» в предложении, а имеет тесную связь с
последующим высказыванием. Междометие становится своеобразным
сигналом об эмоциях, заключённых в дальнейших словах.
Например, в следующем предложении используется первичное
междометие Oh!, демонстрирующее возмущение от современной литературы,
что и следует за междометием. Для полноценной передачи вложенной в
49
оригинал эмоции выбран прямой перевод с использованием аналогичного
междометия:
The clever, witty, but, oh! so outrageous!
books of the new writers of the day were,
no doubt, read in some of the large
country houses around, and they may
even have found their way into rectories;
but no whisper of the stir they were
making in the outer world of ideas had
penetrated to the ordinary country home.
Блестящие, остроумные, но ох!
возмутительные книги новых
литераторов в те времена, несомненно,
читались в богатых семьях, и они даже
могли найти дорогу в дома
приходских священников, но даже
отголоски шума вокруг этой
литературы не доносились до
провинциальных домишек.
Для описания предметов и понятий используются различные
стилистические приёмы, одним из которых является эвфемизм. Это слово или
словосочетание, которое используют для иносказательное обозначения понятий,
которые по каким-либо причинам считаются неприятными, грубыми или
неприличными. Эвфемизмы образуются посредством метонимии, метафоры,
перифраза и других средств [7, с.164]. Согласно словарю лингвистических
терминов, система понятий, подвергающихся эвфемизации, насчитывает 15
понятийных групп и 96 наименований. В этот перечень входят различные
физиологические процессы, части тела, болезни и смерть, отношения между
людьми, финансы, политические термины и т.д. [12, с.462].
Так, в тексте встретился эвфемизм из сферы болезней и смерти. Глагол
to put away с буквальным значением «убрать» используется взамен возможных
to kill, to murder, to slay со значением «убить». Таким образом смягчается слово,
которое принято считать неприятным, что отражается и в переводе:
If a cow had a difficult calving, or a pig
went off its food, or an infirm old dog
had to be put away, Matthew was sent
Если корова не могла отелиться, или
свинья вдруг отказывалась от еды, или
нужно было избавиться от старого
50
for.
немощного пса, ‒ посылали за
Мэттью.
В связи с эвфемизмом следует также упомянуть троп, противоположный
ему по функции. Дисфемизмы или какофемизмы − это замена в прагматических
целях естественного в том или ином контексте обозначения предмета, явления
более вульгарным, грубым, фамильярным словом, часто нелитературным [12,
с.96]. Так например, понятие смерти в английском языке имеет следующие
какофемизмы: to kick the bucket, to go off the hooks и др. (ср. в русском: «дать
дуба», «сыграть в ящик»).
В рассматриваемом тексте, по сути, обсуждается дисфемизм drawers,
который в переделанной песне использовали юноши, чтобы поддразнить
девушек:
Lotty Collins has no drawers.
Will you kindly lend her yours?
She is going far away
To sing Ta-ra-ra-boom-de-ay!
But that was sung with the intention of
annoying any girl who might happen to
be passing. And she would be annoyed.
Shocked, too, to hear such an intimate
undergarment mentioned in public, and
little think that the garment, under that
name at least, would pass with the song.
Нет кальсон у нашей Лотти,
Вы ей лишних не найдёте?
Всю жизнь сидеть на тумбе ей
И петь Та-ра-ра-бумбию!
Впрочем, исполнялся этот куплет для
того, чтобы поддразнить девушек,
проходящих мимо. И конечно, любая
девушка была задета. А ещё
шокирована публичным упоминанием
нижнего белья и тем, что название
подобного предмета одежды
используется в словах песни во всей
своей ничем не прикрытой
откровенности.
51
Сравнение можно отнести к числу самых распространённых
стилистических приёмов, наряду с эпитетами и метафорами. «Сравнение − одно
из естественнейших и действительнейших средств для описания», − считал Л.
Н. Толстой [26, с.356]. Сравнение сводится к тому, что два понятия из разных
категорий сопоставляются между собой по какому-либо признаку [7, с.167]. В
английском языке это выражается при помощи слов as, such as, like, as if, like,
seem и т.д., в русском − как, словно, будто и др.
Обязательным условием для сравнения является сходство у понятий
лишь одной черты и полное расхождение всех других черт. Причём сходство
обычно выявляется в тех признаках, которые не являются основными и самыми
существенными. Следует различать приёмы сравнения и метафоры. Хотя и в
том, и другом приёме используется сходство признака, характерного для
одного понятия и случайного для другого, в сравнении предметы и явления
выступают в разграничении, а в метафоре они предстают тождественными.
Например:
My verses flow like streams. (сравнение)
My verses flow in streams. (метафора)
В первом предложении слова verses и streams используются в прямых
значениях, каждое слово независимо от другого. Во втором предложении
первое слово verses употребляется в своем предметно-логическом значении, в
то время как слово streams употреблено во взаимодействии двух значений:
предметно-логического и контекстуального. Признак flow здесь как бы
становится характерным для понятия verses [7, с.169].
Несмотря на различия, сравнение и метафора используются для схожих
целей. Оба приёма призваны раскрывать индивидуальный стиль автора и
демонстрировать отношение писателя к различным явлениям и объектам
реальности.
В следующем примере автор при помощи сравнительного оборота
описывает главную героиню романа. Когда Лора жила с родителями, на ней
лежало множество обязанностей, поэтому выглядела она не беззаботным
52
подростком, а так, словно несёт тяжёлую ношу. При переводе сохранён приём
сравнения, выраженный при помощи «словно»:
She no longer looked, as the neighbours
at home had sometimes said, as if she had
all the weight of the world on her
shoulders.
Она больше не выглядела так, словно,
по словам соседей, на её плечах лежал
весь мир.
В следующем примере описывается то, как ощущала себя героиня в
новой жизни. С одной стороны, она выросла в деревне и привыкла к сельскому
укладу жизни. С другой же стороны, теперь Лора жила в городе, пусть и
небольшом, и новые идеи, новые знакомства и привычки не могли не
захватывать её воображение. Поэтому нынешнее состояние Лоры сравнивается
с жизнью на границе двух миров:
At that time Laura had, as it were, one
foot in each of two worlds.
Лора в то время как будто жила на
границе двух миров.
Другим стилистическим приёмом, основанным на сопоставлении,
является антитеза. Такое сопоставление выявляет не общие черты предметов и
явлений, а противоположные, антагонистические черты. Антитеза − это
стилистический прием противопоставления понятий, положений, образов,
состояний, гипотез, предметов и т.п. Обычно противопоставляются факты и
явления объективной действительности по всем признакам, главным и
второстепенным.
Антитеза может быть реализована как в пределах одного предложения,
так и в составе крупных отрезков высказывания. Внутри одного предложения
антитеза обычно создает полную смысловую законченность высказывания −
сентенцию [7, с.242].
Можно сказать, что антитеза − явление пограничное между стилистикой
и логикой, поскольку далеко не всегда она выражается какими-либо языковыми
53
средствами. Противопоставление может быть заложено в самом значении слов,
то есть в противоположности фактов по своей логической природе, например:
О! the more angel she,
And you the blacker devil. [W. Shakespeare.]
Антитеза применяется для создания контрастной характеристики
описываемого явления, но также следует иметь в виду, что всякое логическое
противопоставление должно быть эмоционально окрашенным, чтобы стать
антитезой.
Например, следующее высказывание носит ярко выраженную
ироническую окраску, и антитеза используется для создания иронии. Здесь
автор описывает жителей Кэндлфорда, называя их не бунтарями, а скорее
просто неискушёнными провинциалами.
But although, until that time, not only out
of the main stream of ideas but unaware
of its existence, before the decade was
ended the Candleford Greenites had a
Yellow Book of their own in the form of
the all-conquering weekly periodical
called Answers.
Надо сказать, что до самого конца
десятилетия у кэндлфордцев был свой
"литературный альманах", созданный
не столько для того, чтобы восстать
против новых идей, сколько от
незнания об их существовании.
В качестве стилистического приёма может использоваться также
композиция предложения, и одним из подобных средств является инверсия.
Под инверсией понимают постановку какого-либо компонента предложения в
необычную для него позицию или обратный порядок слов в предложении [19,
с.62]. При традиционном порядке слов логическое ударение падает на
дополнение, а сказуемое при этом остаётся безударным. В инвертированном же
порядке слов выделяется и всё новое, заключённое в сказуемом, и дополнение,
потому что оно поставлено на первое место:
54
Talent Mr. Micawber has; capital Mr. Micawber has not. [Dickens] −
инверсией выделены не только противопоставляемые стилистически talent и
capital, но и сказуемые has и has not [7, с.185].
Любая перестановка, нарушающая традиционный порядок слов,
привносит либо изменение логического содержания высказывания, либо либо
дополнительную эмоциональную окраску. Кроме того, в прозаических
произведениях инверсия часто сообщает предложению определённый ритм.
Всеми перечисленными свойствами инверсии пользуются писатели для
логического выделения каких-либо слов или эмоционального подчёркивания.
Так, в следующем примере часть сказуемого стоит перед подлежащим
со связкой. Благодаря инверсии в предложении стали равновыделенными и
сказуемое, и дополнение.
‘Straining at the leash, I am. Straining at
the leash,’ said Alma dramatically when
telling the story to Laura, and Laura,
looking round the pretty bedroom and at
the new summer outfit, complete with
white kid gloves and a parasol, laid out
on the bed for her admiring inspection,
thought that, at least, the leash was a
handsome one.
«На коротком поводке меня держат.
На поводке,» ‒ драматично качала
головой Альма, рассказывая Лоре эту
историю. Лора же окинула взглядом
просторную спальню и новенькое
летнее платье Альмы с подобранными
к нему белыми перчатками и
зонтиком, разложенные на кровати для
осмотра восхищёнными подругами, и
подумала, что, по крайней мере,
поводок был роскошным.
В приведённом выше примере также стоит отметить проявление ещё
одного стилистического приёма − иронии. Мысленное замечание Лоры, «по
крайней мере, поводок был роскошным», свидетельствует о том, что чувством
юмора обладает не только автор романа, но и сама главная героиня. Подробнее
об использовании иронии в тексте и передаче её в переводе см. главу 1.