85
необходимость (ст. 39 УК РФ). Действия субъектов таких преступлений
подпадают под признаки мошенничества в связи с подстрекательством к
служебному подлогу.
Мошенничество на рынке жилья часто выражается в обмане на предмет
гражданско-правовой сделки. Например, покупателю указывается квартира в
благоустроенном районе, а в договоре купли-продажи указан адрес другой
квартиры. При этом, во время осмотра квартиры покупателем, мошенники
иногда даже прибегают к замене указателей с обозначением улиц и нумерацией
домов. Таким образом, покупатель приобретает квартиру по значительно
завышенной цене. Без сомнения, эти действия преступников следует
классифицировать как мошенничество. Однако, в таких случаях часто
возникают трудности в определении размера причиненного ущерба. Как ее
рассчитать, в виде разницы между стоимостью фактически приобретенной
квартиры и уплаченной суммой или в полном объеме всех платежей,
произведенных потерпевшим.
При определении размера похищенного имущества правоохранитель
должен исходить из размера имущества, кража которого была покрыта
умыслом субъекта данного преступления. Например, А. хочет получить за свою
квартиру высокое значение, совершает, таким образом, мошенничество в
отношении Б. Из приведенного примера видно, что намерение А. направлен
только на то, чтобы украсть денежную разницу между стоимостью квартир. А.
имел реальную возможность в продаже квартиры и в этой ситуации право
собственности утратила право на него в пользу потерпевшего. Поэтому следует
исходить из значимости причиненного ущерба или наличия хищений в крупном
размере от размера действительно похищенного имущества. Все неудобства,
возникшие в связи с задержкой приобретения желаемой для потерпевшего
квартиры, могут получить свое материальное воплощение путем оценки
морального вреда и вместе с ущербом в виде упущенной выгоды могут быть
заявлены в рамках гражданского иска на предварительном следствии или в
судебном заседании.
86
Момент окончания мошенничества, как и любой другой кражи, во всех
случаях напрямую связан с моментом завладения виновным имуществом и его
фактической способностью распоряжаться им по своему усмотрению. Однако
из этого правила, некоторые авторы пытаются сделать исключения, указывая,
что в условиях исполнения гражданско-правовых обязательств (присущих
рынку жилья, особенно в сфере инвестирования строительных объектов), дата
преступления связана не с указанными условиями, а с датой истечения срока
исполнения таких обязательств. Такая позиция обосновывается тем, что до
наступления срока, указанного в договоре, лицо может изменить свою
первоначальную позицию и выполнить обязательство.
При квалификации таких действий необходимо исходить из того, каким
образом лицо располагало полученными средствами, имело ли оно реальную
возможность выполнения обязательств и принимало ли меры для их
выполнения, а также другие обстоятельства дела. Кроме того, для правильной
квалификации действия очень важно определить момент возникновения
намерения похитить полученные средства. Обман имеет место только при
намерении украсть до заключения соглашения об исполнении обязательств, а
заключение такого соглашения было лишь средством обмана. Если намерение
украсть чужую собственность возникло после заключения соглашения,
действие виновного должно быть квалифицировано как хищение или растрата
(ст. 160 УК РФ).
В условиях современного жилищного рынка мошеннические методы
зачастую завуалированы под профессиональную деятельность риэлторских
компаний. Деятельность таких предприятий ориентирована в основном на лиц,
приехавших из других городов и получивших наибольшее распространение в
сфере аренды жилых помещений. Содержание такого мошенничества
предполагает оказание лжепосреднических услуг тем, кто хочет снять квартиру.
Несмотря на то, что соответствующая деятельность носит явно
антисоциальный характер, среди лиц, профессионально занимающихся
посредническими услугами в этой сфере, существует мнение о законном
87
характере. Деятельность отмеченных недобросовестных фирм полностью
подпадает под признаки ст. 159 УК РФ – мошенничество.
Известно, что одной из наиболее трудно доказуемых особенностей
данного правонарушения является установление вины субъекта в совершении
преступления, совершенного по прямому умыслу.
Анализ действий сотрудников в таких обстоятельствах позволяет сделать
следующее:
не включайте в текст объявления информацию о роде своей
деятельности, которая создает иллюзии относительно подачи объявления
собственником (в объявлении указывается только цена аренды, номер
телефона, район или улица сдачи квартиры в аренду);
психологическое воздействие на клиента, заключающееся в
убеждении последнего в возможности заселения сразу после заключения
соответствующего договора;
организация телефонного разговора клиента с собственником
несуществующей квартиры, который подтверждает возможность заселения в
квартиру после оплаты посреднических услуг, но каждый раз эти собственники
сообщают неверные адреса и номера телефонов;
убеждение каждого клиента в том, что предоставленная информация
надежна и до него никто не сообщил;
недобросовестной передачи той же информации нескольким лицам,
даже после процедур с другими клиентами, которые заявили о невозможности
осуществления и т.д.
Процессуальное закрепление фактов в материалах уголовного дела, путем
комплексных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий,
позволяет указать ценность прямых доказательств, касающихся всех
обстоятельств рассматриваемого вида мошенничества.
Не следует вводить в заблуждение кажущийся характер гражданско-
правовых отношений при заключении такого рода сделок.
88
Существенно изменился облик современного субъекта преступлений
экономической ориентации. Если раньше преступления такого рода по
технологии были достаточно простыми, то теперь содержание и методы
преступных действий усложнились во много раз. Таким образом, сокрытие
совершенных преступлений под профессиональной деятельностью
юридических лиц должно рассматриваться как способ, облегчающий
совершение преступления. Кроме того, рассматриваемые нами случаи
мошенничества, совершаемые с организационно-правовыми формами
юридического лица, являются не отдельными преступлениями, а преступной
деятельностью, направленной на систематическое превышение прибыли.
Такая деятельность при определенных обстоятельствах может также
претендовать на уголовную оценку как деятельность преступных групп или
преступных сообществ.
Не меньшая сложность в адекватной квалификации и действиях по
незаконному завладению жилым имуществом без ведома законного
собственника.
Демонстрацией такого приема может служить следующий пример из
судебной практики.
Воспользовавшись длительном отсутствии хозяина квартиры, где он
снимал комнату, сфальсифицировала К. доверенность на право его продажи и
реализовал это право. В результате обмана К. был признан виновным, и
гражданка, которая купила квартиру потерпевшей у него. При этом
собственник квартиры понес ущерб (как моральный, так и материальный) не
меньший, чем добросовестный покупатель квартиры. Однако факт незаконного
завладения квартирой, в материалах уголовного дела гостиницы юридической
оценки не получил. Если проанализировать действия к., надо принимать
квартиру у собственника признать в качестве отдельного эпизода его
преступной деятельности.
Конечно, тезис можно поставить под сомнение, утверждая, что
приобретение квартиры в данном случае являлось необходимым элементом
89
достижения конечной преступной цели и покрывалось объективной стороной
мошенничества. Таким образом, владение квартирой и подделка доверенности
на право продажи могут рассматриваться как подготовка к мошенничеству.
Согласно ч.1 ст.30 УК РФ действия К., действительно подпадают под признаки
приготовления к преступлению. Однако ст. 30 является нормой общей части
уголовного закона и может применяться только наряду с нормами особенной
части (ст. 159 УК РФ). Объективной стороной мошенничества, как и любой
другой кражи, является такой обязательный признак, как нанесение (угроза)
ущерба собственнику или иному владельцу имущества, на которое влияет
субъект преступления. В связи с этим, если деятельность К. было подавлено в
рассматриваемый этап (т. е. до продажи квартиры третьим лицам), что было бы
проблематично доставить его для подготовки на мошенников в суд. Во-первых,
К. не давать правдивых показаний об истинности своих намерений в связи с
подделкой доверенности. Во-вторых, даже если его намерение совершить в
будущем обман, не будет невозможно установить лицо, в отношении которого
он готовится, так как К. знал на тот момент еще, кто обратиться на его
объявление о продаже квартиры.
Как показывает анализ судебной практики, возникновение преступной
деятельности связано с неопределенностью потерпевшего в совершении
преступления против собственности, признанного судом небогатым не только
при подготовке дела, но и при совершении преступления.
Отсутствие в УК РФ нормы о незаконном завладении недвижимым
имуществом без признаков мошенничества и вымогательства можно признать
пробелом в уголовном праве. Если К. (за небольшое вознаграждение) бы эту
квартиру в собственность лица, которые он о существовании данной
информирует владельца, то в результате формулировку в закон выделенный
сегмент социальных отношений, его действие может не квалифицироваться как
преступные, за исключением факта подделка и изготовление официальных
документов.
90
При такой формулировке вопроса, опять же вполне логично возникают
сомнения, кто и зачем будет юридически приобретать «нечистую» квартиру?
Ответ на это может быть следующим. В последнее время в крупные города
переехало много иммигрантов из других регионов России и стран СНГ. Но для
их беспрепятственного передвижения по городу, получения социальных
гарантий и медицинского страхования необходима временная или постоянная
регистрация по месту жительства. Эта «сделка» и выгодна новым хозяевам,
ведь пока фактический владелец добьется недействительности сделки со своей
квартирой, они смогут не только жить в квартире длительное время, но и
получить законную регистрацию. Даже после прекращения сделки неверный
покупатель не будет лишен приобретенных социальных гарантий, так как он
будет отнесен к категории добросовестных покупателей.
Привлечение К. рассматривается ситуация по факту мошенничества в
отношении фактического собственника квартиры также не представляется
возможным. К. взял квартиру без его ведома, т. е. не прибегая к обмана или
злоупотребления доверием.
Кроме того, следственная практика
1
известны случаи
несанкционированного захвата жилья, когда правонарушители всеми
средствами препятствуют фактическому использованию и утилизации жилого
помещения со стороны законных собственников, а право собственности на это
жилье не намерены. Например, конфискация квартир в новостройках,
инвалидность членов семьи своими старшими родственниками в квартире,
которая была приобретена на общие средства и т. д. Нельзя применять в этих
случаях норму о вымогательстве или мошенничестве, потому что виновные
сначала завладевают жилым объектом, а затем вводят в заблуждение
потерпевшего или угрожают ему насилием, если пытаются отстоять свое право
на жилье. Тайно украсть жилье и другую недвижимость по известным
причинам не представляется возможным.
1
Уголовные дела №№ 992310267 и 20002350143 // Архив ИЦ УВД.
91
Норма о самоуправстве (ст. 330 УК РФ) в последних случаях она также
неприменима, так как законность действий нарушителей должна быть оспорена
(то есть преступник должен иметь действительное или намеренное право на их
совершение) и не быть явно незаконной. В связи с вышесказанным вполне
своевременным было бы введение в действующий УК РФ норм,
предусматривающих ответственность за незаконную оккупацию чужой
недвижимости. Аналогичное положение содержалось в УК РСФСР (ст. 148-2),
однако принятый в 1996 году УК РФ такой нормы не предусмотрел. В то же
время в сегодняшней реальности этот сюжет становится все острее и опаснее. А
отказ от правильных действий ставит под сомнение устойчивость принципа
социальной справедливости.
Рассматривая проблемы квалификации правонарушений, связанных с
применением к жертвам насилия, следует остановиться и на их отграничении
от мошенничества. Мошенничество в сфере жилой недвижимости часто
сочетается с применением к жертве насилия, поэтому в правоприменении могут
возникнуть некоторые трудности в квалификации таких действий.
Формулировка объективной стороны причисляет состав мошенничества к
материальной форме, в связи с чем, считается завершенной лишь после
появления у субъекта преступления реальной возможности по своему
усмотрению распоряжаться похищенным имуществом. Таким образом,
мошенничество, направленное на отчуждение жилой недвижимости, считается
законченным с юридическим оформлением всех необходимых документов,
которые наделяют виновного правом собственности, пользования и
распоряжения конкретным объектом – жильем. Процесс оформления этих
документов и срок их вступления в силу довольно длительный. На любом этапе
перехода права собственности от одного собственника к другому требует
непосредственного участия собственника отчуждаемой квартиры или ее
представителя. За это время потерпевший может обнаружить обман
мошенников и принять меры к прекращению действий, направленных на
отчуждение его квартиры. Если после обнаружения жертв обмана субъект
92
преступления не оставляет своих преступных намерений, то последующие
действия по отчуждению квартиры могут сопровождаться насилием и угрозой
такого насилия. Таким образом, возникает дилемма: как квалифицировать
рассматриваемое деяние, по статье за мошенничество или вымогательство? При
наличии этих условий (изменение характера совершения преступления)
мошенничество перерастет в вымогательство, так же как воровство может
перерасти в разбой.
В ряде случаев признаки обмана характерны для насильственного
способа отчуждения чужих жилищ. Очевидно, что в качестве шантажа, а не
мошенничества следует квалифицировать действия субъекта с целью создания
иллюзии потерпевшего о мнимом долге с последующим требованием, под
угрозой насилия, передачи прав на его жилую недвижимость в качестве
погашения долга. При таких обстоятельствах собственник передает право на
свое имущество в опасности, а не в результате мошенничества.
Психическое насилие в виде угроз потерпевшему (иногда оно
заканчивается убийством) может произойти и после совершения
окончательного мошенничества, если формально право собственности на
другое жилье перешло в пользу мошенника. Это насилие мотивируется
желанием преступника скрыть совершенное преступление и избежать расходов,
связанных с возможным признанием жилищно-правовой сделки
недействительной. При этом следует учитывать, что к моменту применения
силы кража в виде мошенничества уже закончена, а насильственные действия
больше не совершаются с целью кражи. В связи с этим действия виновных
должны быть квалифицированы как совокупность совершенных преступлений,
а не как вымогательство, разбой или грабеж.
Вопрос признания недвижимости, а также права на нее как на предмет
хищения, отличающийся от мошенничества или вымогательства, в
юридической литературе стоит достаточно остро. В частности, предлагается
исходить из традиционного понимания кражи как перемещения имущества в
помещение с постоянным или временным местом, в результате чего
93
собственник или иной собственник теряет контроль над своим имуществом,
перестает им владеть, а виновный становится фактическим собственником
имущества. С. Скляров утверждает «требование немедленного возобновления
прав собственности на недвижимое имущество или выдача доверенностей на
совершение таких действий под угрозой насилия должно квалифицироваться в
зависимости от характера, как грабеж или покушение на грабеж».
1
Правовая оценка С. Скляровым данного примера преступного поведения
как шантаж вызывает ряд трудностей. Из этого примера видно, что требования
преступника подкрепляются угрозой немедленного применения силы. По этой
причине квалификацию для шантажа нельзя считать правильной. Одной из
особенностей вымогательства грабежа и разбоя является сроки осуществления
в отношении жертвы насильственных действий, содержащихся в содержании
угроз. В случае невыполнения потерпевшими требований преступника, при
разбое и насилие применяется немедленно, а при вымогательстве оно, как
правило, откладывается на будущее. Насилие, применяемое непосредственно
во время шантажа, служит лишь средством усиления будущих угроз.
2
В упомянутой квалификационной проблеме есть два способа ее решения:
1. Признать, что уголовное право допускает включение недвижимого
имущества в предмет кражи (включая кражу и разбой) и отклониться от
традиционной интерпретации понятия кража.
2. Признать наличие в УК РФ помещения, связанного с установлением
ответственности за незаконное завладение чужим имуществом, без признаков
хищения.
Не может рассматриваться как кража жилой недвижимости, действия,
выраженные в ее уничтожении или повреждении с последующим хищением
строительных материалов, из которых строится данное имущество. Например,
анализ кладки, сруба и т.д.
1
Скляров С. Уголовная ответственность за хищение чужого имущества // Российская
юстиция. – 2011. – №6. – С. 52-53.
2
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / И.А.
Клепицкий. – 9-е изд. – М.: РИОР: ИНФРА-М, 2019. –С. 468.
94
Такие действия образуют ряд преступлений – умышленное уничтожение
или повреждение чужого имущества и кража.
1
В этом случае крадут не
недвижимость, а материалы, которые не являются недвижимостью. Если
собственник самостоятельно проводит такие разборки и хочет продать
стройматериалы, то это не будет сделка с жилой недвижимостью, и такая
сделка не требует специальной государственной регистрации.
Шантаж следует отличать от самоуправства. Например, если виновный,
осуществляя свое действительное или предполагаемое право с нарушением
установленного законом порядка, требует вернуть свое имущество или его
эквивалент, то никаких сложностей в квалификации не возникает. Аналогичные
трудности возникают при оценке деяний, при которых субъект требовал так
называемого «счетчика долга», а в качестве выплаты долга под угрозой насилия
– явно непропорциональную сумму. Например, как это часто бывает, квартира
должника.
Проблемы квалификации действий, допускающих при отчуждении
имущества применение насилия, часто заложены и в нормах уголовного права,
устанавливающих ответственность за эти преступления. Чтобы подтвердить
это, можно попробовать провести относительно юридический анализ ст. ст. 163
УК РФ «Вымогательство» и 179 УК РФ «Принуждение к совершению сделки
или отказу от ее совершения».
Диспозиции обеих статей почти полностью идентичны, за исключением
дополнения, содержащегося в ст. 179 УК «при отсутствии признаков
вымогательства». Возникает вопрос, о каком именно отсутствии признаков
вымогательства может идти речь, если статья о вымогательстве столь обширна,
что любое действие имеет препятствие к сделке или принуждение к ее
совершению. Очевидно, что эта часть диспозиции имеется в виду ст. 163, где
говорится о «совершении других действий имущественного характера».
Содержание последнего традиционно понимается как осуществление
1
Абросимов С. Проблемы ответственности за вымогательство // Законность. – 1999. – № 5. –
С. 25-27.