65
общего правила лишь для исполнения обязательства. Всеобщий характер
принципов добросовестности, разумности и справедливости, а также
зачастую некорректное толкование на практике обусловливают
необходимость закрепления данных начал в гражданские кодексы различных
стран. Это позволит унифицировать практику их применения, избежать
многочисленных правоприменительных ошибок и рассматривать их как
‹принципы-презумпции›.
На основании современного состояния закрепления принципов
добросовестности, разумности и справедливости и анализа законодательного
опыта зарубежных стран можно сделать вывод о том, что данные принципы
нашли широкое применение в правовой системе различных стран. При этом
существует необходимость выработки правильного понимания сущности
принципов добросовестности, разумности и справедливости, так как
зачастую судебная практика указывает нам на противоречия, возникающие
при вынесении судом решений по различным делам. Всеобщий характер
принципов добросовестности, разумности и справедливости, а также
зачастую некорректное толкование на практике обусловливают
необходимость закрепления данных начал в ГК различных стран. Это
позволит унифицировать практику их применения, избежать
многочисленных правоприменительных ошибок и рассматривать их как
‹принципы-презумпции›.
66
ГЛАВА 3. Проблемы реализации принципов добросовестности и
справедливости
3.1. Проблемы реализации презумпции добросовестности в
гражданском праве и принципа справедливости в гражданском обороте
Добросовестность традиционно рассматривается в качестве
презумпции в целом ряде теоретических исследований. Это обусловлено тем,
что норма-презумпция появилась в современном отечественном гражданском
законодательстве намного раньше, чем норма-принцип, одновременно с
введением в действие первой части Гражданского кодекса Российской
Федерации
71
. Известна Презумпция добросовестности и праву СССР
позднего периода. Так, впервые презумпция добросовестности была
зафиксирована в п. 3 ст. 6 Основ гражданского законодательства ССР и
союзных республик 1991г. и была сформулирована следующим образом:
участники гражданских правоотношений предполагаются добросовестными,
поскольку не доказано иное
72
. Примечательно, что существующая ныне
норма-презумпция добросовестности, по своей конструкции практически
полностью дублирует советскую, с той лишь разницей, что актуальная норма
сочетает в себе помимо предположения о добросовестности субъектов права,
также и презумпцию разумности их действий, следовательно, в данном
случае, законодатель признает некую взаимосвязь разумности и
добросовестности, и предпочитает более удобным изложение их
презюмирования в рамках одной нормы, нежели введения отдельных
положений содержащих предположение о добросовестности и разумности.
Таким образом, конструкция, которая касается непосредственно
добросовестности участников гражданских правоотношений, по сути, была
71
Федин И.Г. Добросовестность как правовая категория // Актуальные проблемы российского права. 2018. №
4. С.21-30
72
Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик // Ведомости Съезда народных депутатов
СССР и Верховного Совета СССР. 1991. № 26. Ст. 733. Документ утратил силу.
67
перенесена из Основ гражданского законодательства 1991 года. В то же
время, в современной норме не содержится оговорка о добросовестности
субъектов до тех пор, пока не будет доказано иное. С одной стороны,
отсутствие такого элемента в данной норме не влияет на сущность
презумпции. С другой — указание на доказательный элемент, в некоторой
степени, более строго детализировало механизм реализации данной нормы.
Иными словами, в Основах гражданского законодательства прямо
указывалось на то, что именно недобросовестность подлежит доказыванию, а
не наоборот.
Такое акцентирование на связи действующей нормы-презумпции с
гражданским законодательством позднесоветского периода, связано с тем,
что до внесения изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации от
30 декабря 2012 года, презумпция добросовестности имела несколько иной
вид: если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того,
осуществлять ли эти права разумно и добросовестно, то действует
презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений.
Громоздкость такой конструкции на лицо, и, в силу своей не лаконичности,
презумпция добросовестности предыдущей редакции стала поводом для
массы споров и обсуждений. При буквальном ее толковании, так как
получалось, что указание на добросовестность и разумность как требований
должно было содержаться в законе, а значит, такая презумпция имела скорее
частноправовой характер. Именно этот вопрос оказался в свое время
основной причиной споров, связанных презумпцией добросовестности. В
первую очередь в силу того, что не все цивилисты были согласны с
частноправовым подходом, и говорили о том, что даже при таком
содержании нормы права, презумпция добросовестности все равно может
считаться общеправовой. К примеру, Ю.П. Свит, высказывал точку зрения,
согласно которой, применение презумпции в предусмотренных законом
68
случаев, вовсе не значит, что во всех прочих случаях субъекты гражданских
правоотношений не обязаны действовать добросовестно
73
.
Кроме всего прочего, нельзя не заметить, что такая конструкция
нормы-презумпции добросовестности подразумевает, что добрая совесть
участников правоотношений предполагается лишь в отношении
осуществляемых ими прав, игнорируя их гражданско-правовые обязанности.
Также, стоит заметить, что предполагалась презумпция добросовестности
при судебной защите гражданских прав.
Тем не менее, ряд просчетов, допущенных при изначальном
закреплении данной презумпции, привел к объективной необходимости
изменения данной нормы, придания ей правового предположения именно
общего характера, как минимум для того, чтобы внести ясность при ее
толковании, и способствовать лучшему ее уяснению как правоприменителем,
так и рядовыми участниками гражданских правоотношений. Необходимо
заметить, что изначально, до соответствующих изменений в гражданском
законодательстве, ряд исследователей считали, что в гражданском праве РФ
действует не просто презумпция, а принцип-презумпция добросовестности, и
закрепленное в законе предположение следует понимать, в том числе и в
качестве принципа. Речь идет, согласно О.В. Жажиной, о дополнительных
функциях этой нормы
74
. Примечательно, что такая позиция нашла отражение
и в судебной практике, когда судами некоторые споры разрешались на
основе принципа добросовестности, который на момент разбирательства еще
не был легально закреплен. Соответственно, сама правовая действительность
подталкивала законодателя к изменению редакции действующей нормы, и в
том числе, к созданию нормы-принципа добросовестности.
Собственно, так и произошло — добросовестность, которая долгое
время рассматривалась многими цивилистами в качестве начала, принципа
73
Свит Ю.П. Понятие и значение добросовестности и разумности в современном российском праве // Законы
России: опыт, анализ, практика. 2010 № 9. С.9
74
Жажина О.В. Презумпции как субсидиарные нормы. Автореф. дис. …канд. юрид. наук / Жажаина О.В. —
С.-Пб., 2011 27 с.
69
или идеи, наконец, оказалась оформлена законодателем в качестве одного из
основных начал гражданского законодательства. Научная среда достаточно
тепло приняла подобный шаг, и в целом, проявила в определенной степени
единство мнений на этот счет. К примеру, А.М. Эрделевский назвал
закрепленную конструкцию идеальной, а М.А. Поляков, практически
накануне появления добросовестности в Гражданском кодексе в качестве
принципа, высказывал мнение о том, что в общеправовом смысле, данный
принцип является универсальным регулятором общественных отношений, в
том числе и на международном уровне, подчеркивая широту области
применения добросовестности. И действительно, добросовестность известна
международному праву именно в качестве правового принципа. Так,
положения Венской Конвенции о праве международных договоров
75
содержат требования к государствам-участникам о следовании принципу
добросовестности, наряду с принципами свободного согласия и нормой pacta
sunt servanda.
Принцип добросовестности обязывает всех участников гражданских
правоотношений следовать определенным требованиям поведения, как при
осуществлении своих прав, так и при исполнении обязанностей. Таким
образом, проблема определения спектра применения добросовестности,
связанная с фрагментарным закреплением требований добросовестности в
некоторых нормах, содержащихся в Гражданском кодексе и возникшая, в том
числе, вследствие не совсем удачной конструкции нормы-презумпции,
существовавшей до 2013 года, была решена. Законодатель нормой-
принципом отсек любые вопросы по поводу того, можно ли в каких-либо
случаях игнорировать требования добросовестности к субъектам права.
Кроме того, закрепление данного начала, обусловлено также и общей
концепцией развития гражданского законодательства, которое берет курс на
гуманизацию права, двигаясь в сторону максимально полного юридического
75
Венская Конвенция о праве международных договоров (Заключена в Вене 23.05.1969) // Ведомости ВС
СССР. 1986. № 37. Ст. 772.
70
обеспечения осуществления и охраны прав и свобод отдельного гражданина.
При этом, данный принцип призван также служить интересам общества,
обеспечивая недопустимость недобросовестного поведения, а вместе с тем и
общую стабильность в сфере гражданских правоотношений.
Несмотря на доминирующую субъективную направленность принципа
добросовестности, он не лишен и объективной составляющей, которая, как
отмечает Г.А. Гаджиев, направлена на приведение гражданского оборота к
большей надежности, предсказуемости и устойчивости
76
.
Таким образом, действующая редакция Гражданского кодекса
содержит в себе и норму-принцип, и норму-презумпцию добросовестности.
Логичным представляется вопрос о соотношении двух этих норм, так как
одно и то же правовое явление, фактически рассматривается в контексте
разных категорий. С точки зрения доктринальных исследований можно
сделать вывод о том, что наличие презумпции в ГК РФ не противоречит
принципу добросовестности, а в определенной степени даже усиливает его, и
детализирует. Так презумпция добросовестности разрешает вопрос бремени
доказывания: собственную добросовестность субъекту гражданского права
доказывать не нужно, а вместо этого, оппонирующая сторона должна
доказать его недобросовестность, в случае возникновения у нее таких
подозрений, или основания полагать, что контрагент действует
недобросовестно. В таком контексте, норма-презумпция работает как
элемент механизма реализации принципа добросовестности. Однако, в этом
вопросе не все так однозначно. Прежде всего, необходимо отметить, что
немаловажную роль в понимании соотношения двух норм играет судебная
практика и толкование правоприменителем добросовестности. В этой связи
нельзя не отметить Постановление Пленума Верховного Суда Российской
Федерации ‹О применении судами некоторых положений раздела I части
первой Гражданского кодекса Российской Федерации›, который, с одной
76
Богданов Е.В. Гражданское право России как регулятор экономических отношений // Законодательство и
экономика. 2012. № 1. С. 33.
71
стороны взял на себя разъяснительную функцию в целях выработки единого
подхода судами при применении принципа добросовестности. Cт. 1 данного
Постановления, содержит рекомендацию, согласно которой, оценивая
действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует
исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского
оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны,
содействующей ей, в том числе в получении необходимой информации. При
этом, указано, что поведение одной из сторон может быть признано
недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой
стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение
действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения
77
.
В таком случае, суд выносит на обсуждение обстоятельства, явно
свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже в том
случае, если стороны на них не ссылались. Таким образом, Постановление
Пленума ВС РФ, прямо предписывает судам самостоятельно оценивать
добросовестность участников гражданского процесса. Все это, вкупе с
отсутствием дополнительных норм, способных конкретизировать сущность
добросовестного поведения может вызвать некоторые трудности при
осуществлении правосудия, так как судья, в первую очередь, будет исходить
из своих собственных представлений о добросовестности, а судебный
процесс во многом будет зависеть от внутреннего убеждения
правоприменителя. Таким образом, в случае, если судья сочтет необходимым
вынести определенные аспекты гражданско-правового спора, которые,
возможно, не имеют прямого отношения к существу данного дела, на
рассмотрение для установления добросовестности его участников, это может
повлиять на скорость делопроизводства и создать дополнительные
обязанности по доказыванию своей добросовестности для участников
гражданского процесса.
77
Кривошеева Е.А. Сущность добросовестности в гражданском праве // Студенческий вестник. 2019. № 14-1
(64). С. 74-76.
72
По смыслу гражданского законодательства судья должен вынести
решение с учетом предоставленных одной стороной доказательств
недобросовестности другой стороны, и на основе их рассмотрения сделать
вывод о том, является ли тот или иной участник гражданско-правового спора
добросовестным. Повышенная роль судьи при рассмотрении гражданско-
правовых дел, исходя из риторики Постановления, может ставить под
сомнение добросовестность участников процесса, нарушая тем самым
действующую презумпцию о добросовестности. То есть, с учетом
рекомендаций, содержащихся в Постановлении, судам необходимо
действовать во исполнение принципа добросовестности, даже если это идет в
разрез с действующей презумпцией, по смыслу которой, сторонам не
требуется доказывать свою благонадежность в данном отношении. Тем не
менее, указанное Постановление не отсекает возможность апеллировать к
презумпции добросовестности, ведь отмечается, что только лишь очевидное
отклонение действий участника гражданского оборота, то уже с его стороны,
умалчивание об этом подозрении можно расценивать в качестве
недобросовестного исполнения своих обязанностей
78
. Иными словами,
презумпция лишь ограничивается в действии в угоду наиболее полного
исполнения принципа добросовестности. При этом до конца не решенным
остается вопрос о том, как именно распознавать эту ‹очевидность›
недобросовестного поведения.
При этом нельзя сказать, что такой подход, частично ограничивающий
презумпцию добросовестности, не имеет право на существование. Вполне
распространены случаи, когда один из участников гражданско-правового
спора не усмотрел недобросовестное поведение своего оппонента, или же,
помимо недобросовестных действий, о которых ему было известно, имеется
также нарушение оппонентом требований добросовестности, которые
остались незамеченными. В таком случае, судья в наиболее полной мере
78
Вышемирский И.О. Принцип добросовестности и субъекты гражданского права // Устойчивое развитие
науки и образования. 2019. № 3. С. 119-124.
73
осуществит свои функции связанные с защитой права, ведь если судья
усмотрит, как это отмечается в Постановлении, очевидное отклонение
действий участника гражданского оборота, то уже с его стороны,
умалчивание об этом подозрении можно расценивать в качестве
недобросовестного исполнения своих обязанностей.
Думается, что субъективный критерий оценки поведения участников
гражданского оборота будет присутствовать на высоком уровне, и зависеть в
большей мере от суждений правоприменителя до тех пор, пока
соответствующие критерии и метод оценивания поведения сторон
гражданского процесса не найдут отражение в конкретизированных нормах
права.
При анализе судебной практики появившейся после принятия
Постановления выясняется, что кассационные суды начали чаще и активнее
рекомендовать судам выносить вопрос о добросовестности на обсуждение
сторон и недопустимость ‹неожиданной› мотивировки решения доброй
совестью
79
. К примеру, в аналитической справке президиума АС Западно-
Сибирского округа отмечается, что ‹суд не вправе скрывать от лиц,
участвующих в деле, до принятия решения своего видения обстоятельств
дела›, а также там упоминается о возможности представления
дополнительных доказательств, своей добросовестности. В одном из
Постановлений президиума Суда по интеллектуальным правам в качестве
кассационного повода отмечено, что суд первой инстанции, приняв решение
на основании недобросовестности, на которую не ссылались стороны, не
поставил данный вопрос на обсуждение и даже отказал ответчику в
приобщении к материалам дела относимых к этому вопросу доказательств
80
.
Также, в Постановлении АС Поволжского округа указывается, что
положения ст.10 ГК РФ не могут применяться формально. Стороны должны
79
Берлин А.Я. Критерий добросовестности в судебной практике в свете п. 1 Постановления Пленума ВС РФ
N25 // Вестник Арбитражного суда Московского округа. 2016. № 1. С.54-62.
80
Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.03.2016 по делу № СИП-523/2015 //
Документ опубликован не был. СПС Гарант.
74
представить свои доводы и доказательства, а вывод суда о применении
данной статьи должен содержать мотивированную оценку таких
доказательств
81
.
Таким образом, в современном отечественном гражданском
законодательстве сложилась неоднозначная ситуация, когда судебная
практика, выбирает в качестве приоритета исполнение основных начал
гражданского права, и вырабатывает подход ведения гражданских дел, при
котором презумпция добросовестности подвергается некоторым
ограничениям, тем не менее, не прекращая свое действие. Это способствует
заключению о том, что принцип добросовестности имеет большее значение,
чем норма-презумпция, хотя вопрос их соотношения однозначно не решен, а
в текущих условиях, при той позиции, которую занимают суды,
теоретические положения, в рамках которых, добросовестность как принцип
и как презумпция действуют в единой связке, подвергаются определенным
сомнениям.
Проблемой применения категории ‹справедливость› в
правоприменииельной практике является то, что справедливость как
отраслевой принцип гражданского законодательства текстуально не
закреплен в отдельной статье ГК РФ. В этой связи теоретики и практики его
устанавливают путем толкования норм, содержащихся в различных статьях
ГК РФ. ‹Конечно, трактовка его содержания отражает объективно
сложившиеся закономерности развития общества, состояние экономики,
вытекает из содержания социально-экономической политики государства›
82
.
Поэтому, по нашему мнению, определение данного понятия всегда будет
нуждаться в переосмыслении.
81
Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 01.12.2015 № Ф06-3787//2015 // Документ
опубликован не был. СПС Гарант.
82
Цветков С.Б. Ограничение прав участников конкурсных отношений в российском законодательстве о
несостоятельности (банкротстве): цели, проблемы справедливости и соразмерности // Бизнес. Образование.
Право. Вестник Волгоградского института бизнеса. 2015. № 1 (30). С. 255–262.