73
авторами при исследовании принципа добросовестности нашел свое
отражение в ряде статьей ГК РФ, например, п.6 ст. 8.1, п.1 ст. 145, п.1 ст. 167,
п.3 ст.253, п.1 ст. 302, п.2 ст.382 ГК РФ).
Исследователь в области договорного права М.Ф. Лукьяненко в своей
монографии выделяет добросовестность как одну из оценочных правовых
категорий в российском законодательстве. Она полагает, что в литературе до
сих пор не выработано единого понятия добросовестности, а закон не дает
четких критериев, по которым то или иное поведение субъекта
правоотношений может квалифицированно как добросовестное или
недобросовестное. Она также соглашается с обоснованностью и уместностью
разделения субъективного и объективного смыслового значения
добросовестности. Соглашаясь с другими исследователями, М.Ф. Лукьяненко
отмечает, что т.к. законодатель не в состоянии предвидеть и регламентировать
все возможные случаи поведения сторон, в закон вводится такая правовая
категория как добросовестность
1
. К добросовестности правоприменитель
сможет обратиться в том случае, если для разрешения спорной ситуации не
будет существовать конкретной нормы. В качестве примера добросовестных
действий контрагента приводится следующее: «.предоставление партнеру
достоверных сведений о себе и о юридическом лице, от имени и в интересах
которого выступает представитель; предоставление достоверной информации
о товаре, являющемся предметом сделки; поставка товара, свободного от
любых прав и притязаний третьих лиц, включая права и притязания,
основанные на промышленной или другой интеллектуальной собственности;
осуществление своих прав без нарушения охраняемых законом интересов
других лиц; соблюдение правил деловой этики; принятие соответствующих
мер для надлежащего исполнения договорных условий»
2
. Подводя итоги
своим рассуждениям, М.Ф. Лукьяненко предлагает свое понимание
1
Лукьяненко М. Ф. Оценочные понятия гражданского права: разумность,
добросовестность, существенность. — М.: Статут, 2010. — 423 с.
2
Там же
74
добросовестности в обязательственных правоотношениях. По ее мнению,
добросовестность стороны договора заключается в том, что эта сторона
принимает меры к обеспечению исполнения обязательств своих и контрагента,
а с другой стороны избегает ситуаций, при которых исполнение обязательства
может оказаться невыполнимым.
Принцип добросовестности с одной стороны направлен на обеспечение
устойчивости гражданского оборота, обеспечения баланса сторон, а с другой
стороны этот принцип фактически ограничивает свободу договора. Согласно
п. 3 ст. 307 ГК РФ стороны должны вести себя добросовестно в том числе и
при установлении обязательства, т.е. при заключении договора. Г.В. Вердиян
выделяет ряд сделок, которые признаются недействительными в связи с их
противоречием принципу добросовестности
кабальные сделки;
сделки, совершенные под влиянием обмана, насилия или угрозы;
сделки, совершенные с выходом за пределы ограничения
полномочий, когда другая сторона знает или должна была знать о выходе за
пределы ограничений полномочий и т.д
1
.
Исследователь также обращает внимание на определенные трудности
доказывания факта недобросовестного поведения другой стороны при
заключении сделки, а именно:
а) доказыванию будет подлежать чрезмерная невыгодность договора
для одного из контрагентов (объективный признак);
б) необходимо будет доказать намерение одной стороны
воспользоваться нуждою или несчастьем другого человека (субъективный
признак).
1
Вердиян Г.В. Реализация принципа добросовестности в современном гражданском праве
// Финансы: Теория и Практика. 2012. №3. С. 50-56
75
А.В. Коновалов отмечает положительные изменения ст. 166 ГК РФ об
оспоримых и ничтожных сделках
1
. В п. 5 указанной статьи устанавливается,
что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если
ссылающееся на нее лицо действует недобросовестно, в частности, если по его
поведению после заключения сделки другие лица могли судить о
действительности сделки. Фактически речь идет о положительной оценке
внедрения в российскую практику английского принципа общего права -
эстоппеля. Также автор обращает внимание на то, что субъективная
добросовестность реализована законодателем в ст. 173, п. 2 ст. 173.1, п. 1 и 2
ст. 174, п. 2 ст. 179 ГК РФ.
Таким образом, категория добросовестности в гражданском праве
является предметом дискуссии исследователей. Вместе с тем, укрепление
добросовестности в качестве одного из базовых начал гражданского
законодательства следует оценивать положительно. Этот принцип придает
стабильности гражданскому обороту и свидетельствует об усилении
социальной ориентации закона.
Добросовестность представляет собой двойственное понятие. С одной
стороны, добросовестность является своеобразным эталоном поведения,
который формируется под влиянием общественных отношений, впоследствии
трансформируясь в законодательную норму. С другой, добросовестность того
или иного субъекта связана с его морально-нравственными представлениями
о честности, порядочности и т.д. Таким образом, речь о добросовестном
поведении может идти только тогда, когда субъект, принимая то или иное
юридически значимое решение, руководствуется не только своими (пусть
даже и законными интересами), но и учитывает интересы контрагента.
Добросовестность, являясь ограничителем автономии воли субъектов,
выступает в качестве универсального требования ко всем участникам
1
Коновалов А.В. Принцип добросовестности в новой редакции Гражданского кодекса
Российской Федерации и в судебной практике // Право. Журнал Высшей школы экономики.
2016. № 4. С. 4-14
76
гражданских правоотношений. Фактически она выступает инструментом
установления баланса интересов.
2.2. Принцип справедливости
Идеи справедливости, постулируемые в качестве ведущих
общеправовых принципов в отечественной юриспруденции, занимают
доминирующее положение в осмыслении социально-правовой
действительности нравственно-правовым сознанием. Представляется, что
справедливость — как базовая философская и этическая категория, в
юридической науке, образовании и практике ассоциируется, прежде всего, с
образом богини правосудия Фемиды, олицетворяющей право с разумной
мерой свободы и равенства, упорядочивающей естественные права, интересы
и потребности человека и общества. Весы правосудия демонстрируют
неоспоримую справедливость судебных решений, а слепота богини
субстанционально означает надсубъективистский посыл, метафизический и
иррациональный позитивные смыслы «равенства всех перед законом».
Рассматривая рациональное и иррациональное в реализации идеи
(принципа) социальной справедливости в праве, следует уточнить, что
понимается под данными (в нашей работе) категориями. Иррациональное
(irrationales — бессознательное, неразумное) и рациональное (ratio —
разумное) в постнеклассической философии представляют собой, по-нашему
мнению, дуалистическое (рациональное и иррациональное) и эклектическое
(рациональное — нерациональное) направления в познании (провозглашении)
примата разумного и неразумного (находящегося над или же вне разума) в
понимании мира (явлений). Позитивное иррациональное (положительные
эмоции, фантазии, идеи) становится особенно востребованным в переходные
эпохи, состояния неопределённости, в особенности, в ситуациях «кризисных
симптомов развития общества», когда обостряются и требуют разрешения
проблемы социального характера. В этом смысле категория «социальная
77
справедливость» приобретает особую актуальность, оставаясь, одновременно,
сложнопознаваемым и объясняемым конструктом как ранее, так и теперь, тем
более в дискурсивном опыте поиска её местоположения в системе правовых
принципов, или же принципов права. Достаточно проблематичным
представляется отождествление принципов права и правовых принципов в
контексте осуществления логико-методологических процедур
упорядочивания знаниевого комплекса о социальной справедливости в том
или другом значимом правовом пространстве. С одной стороны, «социальная
справедливость» может выступать в качестве конститутивного принципа
права, интерпретируемого как онтологическое основание правовой
реальности (в статике и динамике). С другой, может быть отнесена к
инструментальному основанию юридической деятельности и
правореализации, т.е. к правовому принципу.
С позиций юснатурализма, как отмечает В.В. Лазарев: «Принципы права
не зависят от волеизъявления государства, существуют вне нормативных
актов, хотя и могут быть закреплены последними текстуально или
присутствовать в них ratio»
1
. В этой связи представляется наиболее
целесообразным рассматривать принцип «социальной справедливости» в
праве, по крайней мере до того, как будет обоснована и принята научным
сообществом та или другая концепция. Для формулирования положений дан-
ной концепции представляется уместным рассмотрение принципа (идеи)
социальной справедливости, как отмечалось, в контекстах иррационального и
рационального.
Рационализм пытается выявить логику развития социокультурных
явлений (институтов), в т.ч. правовых, позволяющую выстроить и
усовершенствовать эти институты, прежде всего при помощи эмпирических и
осязаемых (опытных) знаний. В этом смысле, нахождение рационального
1
Лазарев В.В. Проблемы общей теории jus. М.: Норма: ИНФРА-М, 2017. С. 242.
78
начала в установлении принципа социальной справедливости в праве
возможно и с рассмотрением антитезы «рациональное-нерациональное».
Философско-правовая формула справедливости, зарождающаяся в
учениях эпохи становления государственных образований и эволюции
отношений ранее коллективных родовых сообществ (недифференцированных
и пребывающих в едином событийном пространстве), со времён учений
Платона и Аристотеля сложилась в метафизическую, гуманистическую
концепцию «социальной справедливости». Вместе с тем, развитие
цивилизации показало глубокие процессы трансформации и деформации
представлений как о социуме, так и о Справедливости, зависящие от
многофакторного комплекса формальных, деятельностных, материальных,
целевых причин (причинности) исторического характера как в
антропологическом, так и социокультурных срезах.
Апологетика или же декларативность принципа справедливости
нормоустановлений (закона) в юриспруденции, как отмечалось, была
обращена более отчётливо к модели «воздающей справедливости»,
опосредованной принципами неотвратимости наказания, законности, вины и
др., установленных, в частности, в уголовном материальном и процессуальном
праве. Специфика нахождения справедливого содержания в нормах
уголовного права заключалась (заключается) в установлении разумного
соотношения между совершенным противоправным деянием и воздаянием
(наказанием), что наиболее очевидно характеризует справедливость
(несправедливость) всей юридической деятельности, в особенности
правоприменительной, в структурах общественного сознания.
Акцентирование внимания юридической науки и законодателя на
правовом регулировании публичных правовых отношений, между тем,
заметно нивелирует значение (в особенности — правоприменении)
реализации принципа социальной справедливости в частно-правовых и
частно-государственных правоотношениях. Гражданское законодательство
ограничивается (в отличие от науки гражданского права) указанием на
79
действие рассматриваемого принципа в его основных началах (равенство
участников регулируемых отношений; свобода договора; осуществление
гражданских прав и обеспечение нарушенных прав; неприкосновенность
частной собственности). Принцип разумности и добросовестности в
гражданском законодательстве преимущественно связан с наступлением
правовых последствий, опосредованных поведением участников гражданских
правоотношений (ст. 220, 224, 302-303, 314 ГК и др.). В современной науке
гражданского права и процесса учёными-цивилистами обосновываются
«дополнительные» принципы гражданского права (автономия воли, правовая
активность и инициатива участников гражданских правоотношений и т.д.).
Специфика гражданского права, являющегося регулятивной отраслью права и
не акцентирующей внимание на охранительной функции, использующей не
императивный, а диспозитивный метод правового регулирования, в тоже
самое время не снимает с него (гражданского законодательства)
ответственности за соблюдение принципа социальной справедливости, в
котором остро нуждаются участники частно-правовых и частно-
государственных и публичных правоотношений.
Реактуализация нравственных начал и проблематики действия принципа
социальной справедливости в исследованиях гражданского права, наряду с
традиционным их рассмотрением в правовой философии, теоретическом
правоведении и конституционном праве, представлена в настоящее время
такими работами, как «Теория справедливости: право и экономика» (Вайпан
В.А., 2017)
1
, диссертация на соискание учёной степени доктора юридических
наук «Реализация принципа социальной справедливости в правовом
регулировании предпринимательской деятельности» (Вайпан В.А., Москва,
2019)
2
. Автор обосновывает значение юридического принципа социальной
1
Вайпан В. А. Теория справедливости: право и экономика: монография. Москва:
Юстицинформ, 2017. 280 с.
2
Вайпан, В. А. Реализация принципа социальной справедливости в правовом
регулировании предпринимательской деятельности : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук.
Москва, 2019. 57 с.
80
справедливости для современного правового регулирования. Данный
принцип, по мнению В.А. Вайпан, состоит из генетического нормативного и
функционального элементов, выраженных в требованиях (условиях).
Необходимость установления справедливых прав и обязанностей участников
гражданских правоотношений означает равное и неукоснительное
соблюдение основных начал гражданского законодательства,
сбалансированность распределения их прав и обязанностей, основанных на
неотвратимости гражданско-правовой ответственности и её соразмерности с
совершенным правонарушением. Социальная справедливость на
генетическом уровне достигается «фиксацией объективно должных
общеобязательных правил поведения», свойственных условиям рыночной
экономики. К механизмам установления социальной справедливости, в
частности, в сфере предпринимательства автор относит: социально
«справедливые изъятия и ограничения»; «льготы и преимущества»,
выравнивающие правовые возможности субъектов правоотношений;
предоставление «преимущественных прав» отдельным участникам
гражданских правоотношений и многое другое.
1
По сути, предлагая данные
«исключения» в праве, Вайпан В.А. ведёт речь о так называемой позитивной
дискриминации, восполняющей пробельность гражданского
законодательства, в т.ч. в части недостаточного формулирования в нём
общеправовых принципов, прежде всего декларирующих установление
социальной справедливости.
В гражданском процессуальном праве Д. Х. Валеевым обосновывается
положение о необходимости интерпретации принципа «социальной
справедливости в качестве гарантий установления социального порядка,
посредством их действия в превентивной правоохранительной деятельности,
в сфере контроля и надзора за соблюдением конституционных прав и
1
Вайпан В.А. Реализация принципа социальной справедливости в правовом регулировании
предпринимательской деятельности : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Москва, 2019. 57 с.
81
свобод».
1
Автором конкретизируется социальное и справедливое значение
общеправовых межотраслевых и отраслевых принципов в исполнительном
производстве.
2
В полной мере данные положения важны и для сфер иных отраслевых
областей законодательства, непосредственно не устанавливающих принцип
социальной справедливости в своих нормативных границах (Кодекс об
административных правонарушениях, налоговый, трудовой, семейный,
жилищный, земельный и т.д.), но руководствующихся идеями и ценностно-
мировоззренческими предпосылками права — как символом справедливости
в пределах и условиях сложившейся системы права (правовой системы) или
выводимые из её (их) смыслов.
Так, О. Ю. Рыбаков в работе «Право и социальное благополучие»
рассматривает позитивное право в качестве формально определённого
выражения совокупности социальных благ. Право охраняет социальное
благополучие и само может пониматься как разновидность блага, при помощи
которого организуются (должны организовываться) справедливые начала
жизни. В то же время, осмысление права как блага, не абсолютизирует его
экзистенциальные (позитивно-иррациональные) смыслы, а устанавливает
необходимость нормирования способов приобретения блага.
3
В данном
контексте принцип социальной справедливости, являющийся базовой
ценностью (ценности-принципы, ценности-процедуры, ценности-правила и
др.), лежит в основе сохранения и воспроизводства исторически
сложившегося и развивающегося правового обеспечения, и регулирования
1
Валеев Д. Х. Система процессуальных гарантий прав граждан и организаций в
исполнительном производстве : дис. ... д-ра. юрид. наук. Казань, 2009. 474 с.
2
Валеев Д. Х. Принципы как процессуальные гарантии в исполнительном производстве //
Закон. 2007. № 5. С. 93-101.
3
Рыбаков О. Ю. Право и социальное благополучие // Основные тенденции развития
современного права: проблемы теории и практики: материалы III Всерос. научно-практ.
конф. / УВО «Университет управления «ТИСБИ»; под ред. А.Б. Мезяева, Р.Ф. Степаненко,
С.Н. Тагаевой. Казань : Университет управления «ТИСБИ», 2019. С. 6-9.
82
общественных отношений между личностью, обществом и государством,
1
отмечает О.Ю. Рыбаков.
Рассматривая содержание принципа (идеи) социальной справедливости
в праве и делая попытку обнаружения рационального/иррационального и не
рационального в его сущностных аспектах, со всей необходимостью следует
выйти за пределы методологической конструкции юридической науки и
прибегнуть к опыту междисциплинарных исследований.
Как отмечает В.М. Баранов, изучение современных социально-правовых
фундаментальных и прикладных проблем требует междисциплинарного
анализа и обсуждения. «Междисциплинарность — не просто один из главных
трендов юридической науки и образования, это — гармоничное слияние
разных познавательных миров, соединение точного естественно-технического
знания и в значительной мере абстрактного, «текучего» правового мышления
с его воображением и интуицией, эмоционально окрашенного юридического
моделирования»
2
, считает автор, обосновывая новые направления развития
юридической науки (правовая рискология, правовая рискометрия, рисковая
правовая культура и др.).
Рассуждая о метаморфозах современного социального взаимодействия в
русле междисциплинарности, следует отметить, что традиционно «мудрая
философия» (социальная философия) акцентирует внимание на
фундаментальных проблемах «социального» в человеческом сообществе.
«Общество как способ взаимосвязи людей должно соединять людей, а
не разделять, сближать. роднить, а не отдалять»
3
, отмечает в монографическом
исследовании Г.К. Сайкина. Представляется, что в полной мере это положение
1
Рыбаков О. Ю. Тип правопонимания как ценностно-мировоззренческая предпосылка
толкования права // Образование и право. 2017. № 2. С. 153-157.
2
Баранов В. М. Правовая рискология в технико-юридическом срезе// Юридическая
техника. 2019. № 13. С. 9-16.
3
Сайкина, Г. К. Трудно быть человеком...: (метафизические маршруты человека). Казань :
Казанский ун-т, 2012. С. 154.