32
В качестве инструмента по защите интересов добросовестной стороны
можно считать потенциальную возможность через суд потребовать
принудительного заключения основной гражданско-правовой сделки.
Равным образом суд присуждает возмещение убытков.
Отдельно необходимо обратить внимание на изменения,
произошедшие в нормах ГК РФ ещё в 2015 году. Они касаются
регулирования отношений в рамках предварительного договора. В частности,
произошло уменьшение числа условий, содержащихся в любом
предварительном соглашении.
Непосредственно с 1 июня 2015 года предварительный договор требует
включения далеко не всех существенных условий. Речь идёт об условиях,
которые свойственны основному договору. Нужно отражать лишь некоторые
из них. Например, это предмет такого договора. Также это могут быть те
условия, относительно которых одна из сторон требует непременного
согласования. Тем самым перечень таких условий открыт и оставлен на
усмотрение самих участников сделки.
Указанные требования сформулированы нормами Федерального закона
от 08.03.2015 N 42-ФЗ. По прежнему варианту ГК РФ требовалось включать
в предварительный договор абсолютно все существенные условия, которые
имелись у основного договора. Это сильно затрудняло сущность
предварительных соглашений. Поэтому те изменения в гражданском
законодательстве, которые начали действовать с 1 июня 2015 года в аспекте
предварительных договоров, считаются положительными новеллами. По ним
произошло снижение риска по признанию любого предварительного
договора в качестве незаключенного. В частности, это могло ранее
происходит из-за отсутствия хотя бы одного существенного условия
будущего обязательства
1
.
1
Галстян А.Б. Предварительный договор: проблемы теории и практики // В сборнике:
Наука и современность. Сборник статей Международной научно-практической
конференции. 2015. С. 78
33
При этом есть и негативный аспект в указанных изменениях
гражданско-правовых норм. Так, существенно снизились шансы
заинтересованной стороны по защите своих интересов. В частности, через
понуждение, связанное с заключением этого основного договорного
обязательства.
В настоящий момент у предварительного договора есть специальный
подвид. Это т.н. «опционный договор». Сущность этой сделки заключается в
определении гражданско-правовой обязанности конкретной сторон на
совершение сделки, причём через те условия, которые определены в самом
опционе. Такое заключение происходит не в срок, а когда это потребует
другая сторона.
Учитывая, что подобные договоры весьма ценны в практическом
измерении, всё же остаются дефекты и риски их применения. Например,
обязательность безвозмездного характера такого соглашения вполне
вписывает в правовой запрет на дарение. Речь идёт о дарении, которые
совершают друг другу коммерческие субъекты.
В связи с этим надо обратить внимание на Федеральный закон от
08.03.2015 N 42-ФЗ. Он внёс в Гражданский кодекс отдельную новую статью
429.2 под называнием «Опцион на заключение договора». Из-за этого
существенно расширилась сфера по применению подобных сделок в
гражданском обороте.
В частности, с 1 июня 2015 года по ГК РФ опционный договор
оформляет право требования. Оно по установленному сроку адресуется к
противоположной стороне. Его суть - совершение определенных действий по
ст. 429.3 ГК РФ.
Однако далеко не только нормы ГК РФ влияют на особенности
правового регулирования отношений, возникающих в связи с
предварительными договорами. Не меньшую роль играет судебная практика.
На её основе можно выделить ряд отличительных черт, свойственных
предварительных соглашениям.
34
Прежде всего, сам предварительный договор содержит условия
осуществления тех действий, которые должны предпринимать его стороны
при исполнении будущего основного контракта. При этом по
предварительному договору необходимо чётко выделять взятие на себя
сторонами определённого обязательства. Такое обязательство заключается в
совершении в будущем конкретной гражданско-правовой сделки, причём на
основе заранее указанных условий. Примечательно, что указание лишь на
само намерение по совершению данного договора недостаточно. Например,
если указано, что «стороны могут, собираются, подтверждают или выражают
намерение», то это нельзя рассматривать в качестве предварительного
договора
1
.
Сам предварительный договор оформляется так же, как и основной.
Например, если основная сделка требуется в строго письменной форме, то и
предварительное соглашение будет выражено в письменном виде. Однако
при отсутствии чёткие требований к форме будущего основного договора
действует правило о письменной форме предварительного контракта.
Примечательно при этом, что при несоблюдении требований к форме
предварительного соглашения наступает негативное последствие. Оно
заключается в ничтожности самого предварительного договора. Так указано
в п. 4 ст. 429 ГК РФ.
Также в элементный состав свободы договора относят возможность по
указанию непосредственно в договорном тексте третьего лица. В его пользу
надо производить последующее исполнение данного договора (ст. 430).
Судя по положениям, изложенным в ст. 307 ГК РФ, по обязательству
один субъект (именуемый должником) обязан осуществить в пользу другого
субъекта (называемого кредитор) определенное активное действие либо
1
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 05.11.2015 N Ф08-
7812/2015 по делу N А53-27832/2013 «Предприятие не выполнило работы в
установленный договором срок, исполнение утратило интерес для общества, в связи с чем
оно направило требование о расторжении договора с предложением вернуть
предварительную оплату. Претензия оставлена без удовлетворения. В удовлетворении
требования отказано, поскольку предприятие доказало выполнение проектных работ и
работ по устройству фундамента в полном объеме»
35
наоборот пассивное поведение, т.е. воздержаться от какого-то действия.
Соответственно, кредитор вправе потребовать от своего должника полного и
точного исполнения возложенной на него обязанности. Стоит обратить
внимание на п. 3 ст. 308 ГК РФ, где подчеркнуто, что гражданско-правовое
обязательство не должно создавать обязанностей для тех лиц, которые не
принимали в нем участие в статусе одной стороны (т.е. для третьих лиц).
Данное положение в традиционном ключе воспринимается в современной
литературе в качестве логического следствия того правила, которое изложено
в п. 2 ст. 1 ГК РФ касательно приобретения и осуществления гражданских
прав только по своей волей и исключительно в своем интересе
1
.
Однако норма, содержащаяся в п. 3 ст. 308 ГК РФ, допускает в тех
случаях, которые прямо предусмотрены законом либо на основе иных
правовых актов или даже по соглашению самих сторон, что гражданско-
правовое обязательство может порождать в отношении третьих лиц
определённые права, причём как с одной, так и с обеих сторон данного
обязательства. Говоря о договорных обязательствах, рассмотренное правило
получило конкретизацию в рамках ст. 430 ГК РФ. Там определяется договор
в пользу третьего лица, по которому стороны устанавливают, что должник
имеет обязанность произвести исполнение в рамках данной сделки уже не
кредитору, а определённому или не определённому в тексте договора
третьему лицу. Соответственно, последний приобретает право потребовать
от него надлежащего исполнения этого обязательства, причём уже в свою
пользу. Так, по ГК РФ допускается заключение договоров в пользу третьего
лица в форме, например, договора по перевозке грузов (ст. 785 ГК РФ), по
имущественному и личному страхованию (ст. ст. 929, 934 ГК РФ), на
банковский вклад (ст. 842 ГК РФ).
На основе анализа приведенных общих положений, следует отметить
следующие особенности рассматриваемого института.
1
Волкова М.А., Гриднева О.В. Содержание гражданско-правового договора // Актуальные
проблемы российского законодательства. 2016. № 14. С. 20
36
Прежде всего, терминологическое сочетание "третье лицо" используется
в законах сразу в нескольких смыслах, которые необходимо разделять на
широкое и узкое понимание.
В частности, в рамках первого абзаца п. 3 ст. 308 ГК РФ третьи лица
восприняты в качестве любых лиц, не участвующих в обязательствах в виде
одной из сторон (широкий смысл), а уже во втором абзаце данной статьи -
это лицо, которое не занимая статус ни должника, ни кредитора, тем не менее
находится в определенной правовой связи с каждой из сторон данного
обязательства либо только с одной стороной (узкий смысл)
1
.
Также в отдельных ситуациях категория "третье лицо" трактуется в том
смысле, который принципиально отличается от указанных двух
традиционных трактовок. Например, по п. 3 ст. 1079 ГК РФ несколько
владельцев объектов, признанных источниками повышенной опасности,
должны солидарно нести ответственность за вред, который был причинен
третьим лицам. При этом видно, что в данном виде деликтного обязательства
те лица, которые пострадали от нарушений, выступает в качестве кредиторов
в системе отношений с владельцами источников повышенной опасности,
поэтому не вполне могут рассматривать как третьи лица. Поэтому
необходимо скорректировать текст, содержащийся в п. 3 ст. 1079 ГК РФ, где
термин "третьи лица" целесообразнее обозначить словом "окружающие",
которые используется в наименовании п. 1 ст. 1079 ГК РФ.
Говоря о природе юридической связи, в рамках которой третье лицо
находится в отношениях со сторонами договора, совершённого в его пользу,
следует подчеркнуть её существенную специфику. В частности, в рамках
специальной литературы обычно авторы проводят различие у договоров в
пользу третьего лица с договорами, направленные на исполнение третьему
лицу. В этом ракурсе основную особенность приобретает наличие у такого
третьего лица в рамках договора, заключенного в его же пользу,
1
Бабичева М.М. Публичный договор как способ борьбы с монополиями // Вестник
Волгоградского государственного университета. Серия 5: Юриспруденция. 2015. № 4 (29).
С. 88
37
определённого самостоятельного права потребовать от должника
надлежащего исполнения обязательств
1
.
По практике Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа
выходит, что нельзя считать в качестве договора в пользу третьего лица такое
обязательство, в рамках которого это третье лицо не обладает подобным
самостоятельным правом по требованию в адрес должника. Например, суд
рассматривал дело, где лицо было наделено полномочием от кредитора лишь
получать оплату за осуществление поставки продукцию)
2
.
Следует иметь в виде ещё и тот факт, что в соответствии с п. 1 ст. 430 ГК
РФ любое исполнение в рамках договора в пользу третьего лица
производится всегда не в адрес кредитора, а в отношении третьего лица.
Стоит выделить обстоятельство, что указанная норма выглядеть иначе, чем
положения ранее действовавшего законодательства. В частности, в ст. 167 ГК
РСФСР 1964 г. предписывалось, что любое исполнение договоров в пользу
третьего лица вправе потребовать лицо, которое заключило данный договор,
а равно и третье лицо, если в пользу него указано такое исполнение.
Получается, что современная модель такого договора подразумевает
некое замещение со стороны третьего лица личности кредитора в рамках
конкретного обязательства. Подобная трактовка прослеживается и в
цивилистической литературе
3
, что подтверждается положениями,
изложенными в п. 3 ст. 430 ГК РФ. Так, должник по договору наделён
правом выдвигать определённые возражения против требований, которые
1
Прилуцкий А.М. Публичный договор и изменения гражданского законодательства // В
сборнике: научных статей 5-й Международной научно-практической конференции.
Ответственный редактор: Горохов А.А. Курск, 2015. С. 123
2
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.01.2016 по делу N
А56-34312/2014 «О включении в реестр требований кредиторов требования, основанного
на вступившем в законную силу решении суда. Требование удовлетворено, поскольку
предъявленное к должнику требование представляет собой взысканную судом в пользу
кредитора задолженность по оплате уступленных прав требования к третьим лицам, в том
числе по договорам займа».
3
Ершов О.Г. В поисках критерия формирования системы гражданско-правовых договоров
// Научный вестник Омской академии МВД России. 2015. № 1 (56). С. 48
38
выдвинуло третье лицо, причём точно такие же, которые он способен был бы
выдвинуть против личности кредитора в рамках данного обязательства.
Подобное вступление в систему обязательства фигуры третьего лица
производится не непосредственно по факту заключения договора, где
указано исполнение в его пользу, а с того момента, когда третье лицо
выражает должнику свои намерения использовать принадлежащее ему право
в рамках данного конкретного договора.
Указанный вывод согласуется полностью с правилом, содержащимся в
п. 2 ст. 1 ГК РФ касательно приобретения и осуществления гражданских прав
на основе своей воли и в своем интересе, а равно основано на положении,
изложенное в п. 2 ст. 430 ГК РФ, где стороны не вправе расторгнуть или
изменить уже заключенный договор, если отсутствует согласие третьего
лица, особенно когда это лицо выразило желание использовать своё право в
рамках данного договора.
В силу указанных аргументов весьма сомнительна идея И.Б. Новицкого
касательно того, что закон напрямую не содержит требований о специальном
выражении воли со стороны третьего лица относительно присоединения к
конкретному заключенному договору
1
. Вместе с тем следует согласиться с
обоснованностью тех общих рассуждений автора, которые указывают на то,
что третье лицо непосредственно с момента заключения договора основными
сторонами приобретает право потребовать его исполнения. Однако мы
настаиваем на решающем значении того выражения своего намерения
третьим лицом, по которому становится понятным его мнение относительно
использования своего права по данному договору.
Отдельного внимания заслуживает тот факт, в соответствии с которым
И.Б. Новицкий акцентирует внимание на обстоятельстве, что третьи лица
получают закреплённое право в окончательном виде исключительно с того
момента, который связан с выражением третьим лицом в адрес должника
своего намерения использовать предоставленную ему возможность в рамках
1
Советское гражданское право: Учебник / Под ред. Д.М. Генкина. М., 1950. С. 384.
39
данного договора
1
. Однако понятие "окончательное закрепление права" не
имеет определенного юридического значения, а потому его использование
представляется во многом лишенным необходимого смысла.
В качестве дополнительного аргумента в поддержку высказанной нами
позиции служит то обстоятельство, что с момента, когда происходит
выражение согласия по принятию предоставляемого в рамках договора права
со стороны третьего лица, вполне могут возникать определенные
субъективные обязанности. Например, в соответствии с нормой, изложенной
в п. 2 ст. 939 ГК РФ, страховщик имеет право потребовать со стороны
выгодоприобретателя определённого выполнения тех обязанностей в рамках
договора страхования, которые возникают как результат предъявления им
своих требований относительно выплаты страхового возмещения.
Более того, по положению, содержащему в п. 2 ст. 430 ГК РФ,
допускается расторжение или определённое изменение условий договора до
того момента, когда произойдёт выражение со стороны третьего лица его
намерений использовать закреплённое за ним право. Это даёт основание
некоторым авторам констатировать, что до такого момента невозможно
говорить о существовании субъективного гражданского права у третьего
лица, потому что этому праву не противопоставлена юридическая
обязанность какого-либо иного субъекта или нескольких лиц
2
. Такая точка
зрения кажется чрезмерно абсолютной и категоричной по целому ряду
причин.
Мы полагаем, что сам по себе момент, когда происходит выражение со
стороны третьего лица его намерения использовать предоставленное право в
рамках договора, обладает ключевым значением в аспекте анализа динамики
данного договорного обязательства, заключённого в его пользу. Значит, это
влияет и на динамику той юридической связи, которая строится между
третьим лицом и сторонами конкретного обязательства. А уже
1
Советское гражданское право: Учебник / Под ред. Д.М. Генкина. М., 1950. С. 384
2
Трикозова М.А. Юридическая природа гражданско-правового договора // Научный
обозреватель. 2015. № 1. С. 25
40
непосредственно после осуществления указанного намерения фигура
третьего лица замещает собой как бы личность кредитора по данному
обязательству. В результате это обязательство запрещено изменять без
соответствующего согласия третьего лица, поскольку против такого
изменения вполне могут быть поставлены возражения относительно
намерений первоначального кредитора.
С другой стороны, непосредственно на этапе, предшествующему
моменту по выражению подобного намерения, третье лицо не наделено как
бы полным диапазоном своих прав в рамках договора. Это не позволяет
рассматривать данную ситуацию как факт полного лишения его правомочий,
ведь подмена личности кредитора в данных обязательствах поставлена в
зависимость только от его собственных действий и не связана с чьим-либо
волеизъявлением.
Если учесть обозначенную специфику, необходимо высказать
предложение о рассмотрении возможности, предоставляемой третьему лицу
в рамках договора, заключённого в его пользу, в качестве секундарного
права. Смысл указанного права обычно содержится в виде предоставления
правомочий по одностороннему действию на изменение юридического
положения другого субъекта. Наглядным примером здесь выступает право
получателя по оферте при заключении договора
1
. Примечательно, что само
такое состояние лица, которое противостоит личности обладателя
секундарного права, в специальной литературе именуется "связанностью" с
действиями того субъекта, который управомочен на это
2
.
В проиллюстрированной нами ситуации факт заключения договора
относительно третьего лица не порождает для него определённых
юридически значимых последствий, помимо той секундарной возможности,
которая позволяет ему вступить в гражданско-правовое обязательство как бы
взамен личности кредитора. Однако выражение его намерений использовать
1
Малюков С.Г. Регулятивная сущность гражданско-правового договора // Мир науки,
культуры, образования. 2015. № 1 (50). С. 250
2
Там же.
41
право в рамках договора, по существу, выступает в качестве одностороннего
юридического действия, влекущего определённое изменение в юридическом
положении самих сторон данного обязательства. В частности, третье лицо
получает кредиторские права (а в некоторых случаях на их фоне ещё и какие-
то обязанности, имевшиеся у кредитора по договора). При этом сами
стороны утрачивают прежнюю возможность на расторжение или изменение
договора на свой лад и т.д.
По итогам данного параграфа следует заключить, что третье лицо в
рамках договору, который был заключен в его пользу, является субъектом,
состоящим в конкретной правовой связи с обеими (или всеми) сторонами
определённого гражданско-правового договорного обязательства. Что
касается динамики этой юридической связи, то она привязана к моменту,
когда происходит непосредственное юридическое выражение намерений по
использованию права в рамках договора. До такого момента саму
возможность, которая принадлежит третьему лицу, предлагается
квалифицировать в качестве специального секундарного права, состоящего в
виде правомочия на одностороннее юридическое действие по вступлению в
состав обязательства вместо кредитора и из-за этого на изменение
юридического положения его сторон.
Кроме того, интересные предложения по уточнению содержания
применительно к принципу свободы договора имелись в Концепции по
развитию гражданского законодательства РФ. Так, предполагалось, что через
ст. 425 ГК РФ будут определены пределы для усмотрения сторон. Такое
усмотрение распространялось на те отношения, которые ранее возникли
перед заключаемым договором. Также должны были разрешаться
соглашения, касающиеся последствий от недействительности договоров (см.
п. п. 7.1, 7.3 указанной Концепции).
Подобные предложения подтверждают, что в свободе договора
недостигнут окончательный стандарт. Она подвержена воздействию
различных социально-экономических процессов в обществе. Из-за