72
будут применяться правила о договорах, элементы которых включены в этот
договор
1
.
Однако в практике по таким договорам возникает много вопросов. Так, к
примеру, бывают ситуации когда по смешанному договору отсутствуют
достаточные основания для требований, предъявляемых истцом. Истец, ОАО
«Ивановский текстильный комбинат», требовал у ответчика, ООО «ГрадСтрой»
предоставить квартиры во вновь построенном доме. Однако Президиум Высшего
Арбитражного Суда РФ отметил, что в соответствии с заключенным между
сторонами смешанным договором, согласно положений п.2 ст.1 и п.2 ст.421 ГК РФ
отсутствуют основания к возникновению у комбината прав требования, потому что
определяя обязанность общества построить и передать комбинату по завершению
строительства определенные жилые помещения, этим договором вообще не
предусмотрено никаких встречных предоставлений обществу комбинатом за эти
помещения.
С учетом того, что передача объектов незавершенного строительства в
фактическое владение истцу не представляет собой такое встречное предоставление,
этот договор вне зависимости от его правовой квалификации, не соответствует
нормам ГК РФ учитывая положения подпункта 4 статьи 575 ГК РФ.
«Так как на основании изложенного такой договор не соответствует ни
требованиям главы 55 ГК РФ, ни нормам Федерального закона от 25.02.1999 № 39-
ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в
форме капитальных вложений», выводы, сделанные судами по данному делу, о
необходимости взыскать с общества убытки в размере рыночной стоимости квартир,
указанных в договоре от 17.04.2002 № 807/02, необоснованны»
2
.
1
Быков А.И. О некоторых условиях смешанного договора // Юрист. - 2017. - № 16. - С. 42-46.
2
Постановление Президиума ВАС РФ «О применении Гражданского кодекса Российской
Федерации при рассмотрении дел Президиумом Высшего Арбитражного Суда» от 27.07.2010 №
1637/09 // «КонсультантПлюс».
73
Β принципе свободы договора в любом случае должны содержаться разные
исключения. Отсутствует безграничная свобода в использовании субъектами
гражданских правоотношений предоставленных им прав, а также исключается
злоупотребление правом. Оно связано с привлечением управомоченными лицами
таких средств, форм и способов, которые находятся за пределами объема данных им
прав.
Примером может стать судебное дело Восточно-Сибирского округа, где истец
открытое акционерное общество «Дальневосточная электрокомпания», а ответчик
общество с ограниченной ответственностью УО «Мюльсервис» и ТСЖ «Веснянка».
Β соответствии с ч. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяют согласно
усмотрению сторон, кроме ситуаций, когда закон или иной правовой акт
предписывает содержание соответствующего условия.
В Правилах предоставления коммунальных услуг гражданам, утвержденных
согласно ч. 1 ст. 157 Жилищного кодекса РФ, отмечено, что «условия договора на
приобретение коммунальных ресурсов и водоотведения, который заключает
управляющая компания с ресурсоснабжающими организациями, чтобы обеспечить
потребителей коммунальными услугами, не должны вступать в противоречие с
данными Правилами и иными нормативными актами Российской Федерации»
Постановление Правительства РФ от 23.05.2006 № 307 «О порядке предоставления
коммунальных услуг гражданам»
1
.
С учетом всех обстоятельств дела, суд кассационной инстанции не принял во
внимание в качестве несостоятельных в правовом отношении доводы заявителя
кассационной жалобы о том, что положения Правил предоставления коммунальных
услуг гражданам № 307 не распространяются на отношения между ОАО
«Дальневосточная электрокомпания», ООО УО «Мюльсервис» и ТСЖ «Веснянка»;
1
Постановление Правительства РФ от 23.05.2006 № 307 «О порядке предоставления
коммунальных услуг гражданам» // «КонсультантПлюс»
74
а также то, что сторонам предоставлено право на свое усмотрение называть стороны
в договоре и определить условия договора.
Суждение суда о том, что положения договоров ОАО «Дальневосточная
электрокомпания» с ООО УО «Мюльсервис» и ТСЖ «Веснянка» не должны
вступать в противоречие с Правилами № 307, основывается на правильном
применении норм материального права.
Суд установил, что договор, между энергоснабжающей организацией и
абонентом не предусматривал особого порядка приостановления или ограничения
предоставления коммунальных услуг. Также, суд установил, что «УО
«Мюльсервис» лишено возможности обеспечения горячей водой добросовестных
потребителей, так как отключен коммунальный ресурс на вводе в жилой дом.
«Исследовав материалы дела, суд сделал обоснованный вывод, что действия
ОАО «Дальневосточная электрокомпания», которые выразились в отказе изменять
условия договора согласно Правил № 307, являются свидетельством
злоупотребления обществом своим доминирующим положением, в результате
которых были ущемлены интересы ООО «УО «Мюльсервис» и граждан -
потребителей, которые являются добросовестными плательщиками»
1
.
Кроме того было выяснено, что общество это единственная организация,
осуществляющая отпуск тепловой энергии в горячей воде и теплоносителя, и, что
ТСЖ не имело возможности заключения договора на правомерных и приемлемых
условиях с другой организацией. Таким образом, суд сделал вывод, что ОАО
«Дальневосточная электрокомпания» злоупотребляет своим доминирующим
положением, навязывая контрагентам невыгодные для них условия договора.
«Таким образом, так как антимонопольным органом доказано, что ОАО
«Дальневосточная электрокомпания» в качестве лица, занимающего доминирующее
положение на товарном рынке, нарушило требования ч. 1 ст. 10 Закона о защите
1
Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 13.10.2010 // «КонсультантПлюс»
75
конкуренции
1
, на основании чего оспариваемое решение от 23.12.2009 по делу №
02-03/23-2009 соответствует закону, а заявителем не представлены доказательства,
что данный акт нарушил его права и законные интересы, судом, на основании
исследования и оценки в порядке ст. 71, 170 АПК РФ
2
представленных
доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, согласно требований ч. 3 ст. 201
указанного Кодекса правомерно отказал удовлетворить заявленные требования»
3
.
Далее изучим еще один пример из судебной практики - признание
недействительным соглашения.
Действующим законодательством предоставляется возможность заключить
поименованные и непоименованные договоры, то есть указанные или неуказанные в
Гражданском кодексе РФ. Отсюда можно сделать вывод, что п.2 ст.421 ГК РФ
предусматривается открытый перечень договоров.
Однако и в этом вопросе возможны проблемы применения в практике
принципа свободы договора. Так, при рассмотрении постановления Арбитражного
суда г. Москвы по делу о признании недействительным соглашения, стало
очевидным, что истцом, ОАО «Электрокомпания №2», не учтены все положения ст.
421 ГК РФ, в соответствии с которыми сторонам предоставлено право на
заключение договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом
или другими правовыми актами. Кроме того, судом отмечено, что «соглашение
между обществами не представляет собой договор дарения и в нем отсутствует
предмет дарения»
4
, чем опроверг претензии истца в отношении не применения
судом ст. 575, согласно которой не возможно дарение между коммерческими
организациями.
1
Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (с изменениями и
дополнениями от 27 декабря 2018 г. № 514-ФЗ) // СЗ РФ от 31 июля 2006 г. № 31 (часть I) ст. 3434
2
Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ (с
изменениями и дополнениями от 25 декабря 2018 г. № 485-ФЗ) // СЗ РФ от 29 июля 2002 г. № 30
ст. 3012
3
Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 13.10.2010 // «КонсультантПлюс»
4
Постановление ФАС Московского округа от 18.11.2010 // «КонстультантПлюс»
76
Рассмотрев некоторые примеры, можно сделать вывод, что составляя любой
договор или соглашение необходимо учесть каждую мелочь и предусмотреть
всевозможные варианты последствий сделки, в противном случае мы столкнемся с
неблагоприятными последствиями.
Принципу свободы заключения договора противостоят случаи обязательного
заключения договора. Здесь, как уже отмечалось выше, отсутствует абсолютная
свобода и абсолютная обязанность к заключению договора. Однако не только
свободу нужно ограничивать определенными рамками, но и в отношении
обязанности должны устанавливаться свои границы. И как следствие можно сказать,
что ограничение свободы заключить договор обладает позитивным значением, как в
отношении контрагентов, так и всего общества в целом
1
.
В настоящее время суды дела по таможенным спорам в контексте поиска
границы реализации свободы договора в соотношении с публичным интересом
рассматривают по обновленному законодательству. При этом стоит иметь ввиду,
что в отношении предмета исследования, в новом таможенном законодательстве
подходы не поменялись. Возможно, для стороны договорного правоотношения
большим значением обладает не редакция нормы в гражданском законодательстве, а
результаты урегулирования спорного правоотношения в суде, при возникновении
такового спора. Согласно таможенному законодательству, основой таможенного
платежа является таможенная стоимость товаров. В соответствии со смыслом
законодательных актов, декларирование таможенной стоимости ввезенного товара
является действием декларанта, которое выражается заявлением (представлением в
таможенный орган) сведений о методе определения таможенной стоимости товаров
(включая выбор способа установления стоимости сделки – именно этот метод в
сравнении с остальными интересен), а также размера таможенной цены товаров
2
.
1
Алексеев С.С. Роль гражданского законодательства в развитии экономики на современном этапе.
М.: Городец, 2015. – 563 с.
2
Бибенко А.В. Развитие принципа свободы договора в Гражданском кодексе Российской
Федерации. М.: Юстицинформ, 2016. - 340 с.
77
Вместе с этим декларантом направляются таможенному органу сведения про
обстоятельства и условия заключенной внешнеэкономической сделки, согласно
которой осуществляется поставка и декларирование товаров. В то же время
законодателем возлагается на декларанта обязанность предоставить документы –
доказательства, подтверждающие заявленные сведения.
В качестве правового последствия недоказанности или неподтвержденности
данных, которые заявил декларант, выступает право выбора таможенными органами
иного метода установить таможенную стоимость. При этом законодатель
основывается на том, что в качестве первоосновы в определении последней
выступает стоимость сделки. Думается, что таким подходом законодателя
возлагается обязанность не только на декларанта доказывать заявленную
таможенную стоимость, но и на таможенные органы – принимать меры,
направленные на сбор доказательств, которые подтверждают или опровергают
заявленные декларантом сведения. Помимо этого, у таможенной службы
происходит сужение границы возможного сомнения, так как подобной системой
практически устанавливается некая дополнительная презумпция достоверности
сведений в пользу метода определения таможенной стоимости сделки.
Заметим, что даже проведение выборочного анализа правоприменительной
практики, в частности дел по признанию незаконности решений таможенных
органов о корректировке заявленной декларантом таможенной стоимости, которая
опирается на цену сделки, которая предусмотрена участниками контракта, дает
возможность сделать вывод о наличии проблем в реализации принципов
договорного права в публичном регулировании. Осуществляя опровержение цены
сделки при помощи права на запрос дополнительных доказательств, таможенными
органами зачастую не аргументируется необходимость предоставить те или иные
сведения. В последующем судами не устанавливается конкретный перечень
документов, запрашиваемый таможенным органом, а также не выясняется, чтобы
подтвердить какие именно данные, таможенному органу потребовалась
запрошенная информация и как ее соотнести с подтверждением заявленных
78
сведений. Наглядно подтверждает данный тезис следующая фраза,
сформулированная в судебном акте по данной категории споров: «Судами не в
полном объеме установлен перечень документов, которые представило общество
при дополнительной проверке. Суды лишь отметили, что таможенному органу
запрашиваемые дополнительные документы и сведения предоставлены не
полностью, на основании чего таможня приняла решение корректировать
таможенную стоимость. При этом судами не выяснено, чтобы проверить какие
конкретно вопросы, таможней затребован каждый конкретный документ по
решениям провести дополнительную проверку и каким образом каждый конкретный
документ мог оказать влияние на выводы таможни о цене ввозимых обществом
товаров. Судами не выяснено, какие конкретно документы и пояснения общество
представило таможне осуществляя таможенное оформление, возможно ли было для
таможни по этим сведениям установить дополнительную информацию по спорным
декларациям на товары»
1
. Таким образом, при недобросовестном осуществлении
таможней права на запрос дополнительных документов, предоставленного
законодателем, существенно затрагивается договорная свобода участников
внешнеэкономической деятельности.
Помимо этого, сильнейшее средство воздействия на договорную свободу это
отражаемое в судебной практике бездействие таможни при сборе доказательств,
которые подтверждают или опровергают заявленные декларантами сведения. Это
подтверждает следующий судебный акт по указанной категории споров: «судами не
выяснены меры принимаемые таможней, чтобы самостоятельно получить
информацию о стоимости перевозок, так как таможенный орган, представляя собой
специальный государственный орган, осуществляющий контроль ввоза на
территорию России товаров, должен иметь информацию про перевозчика товаров,
его тарифы, а значит, у него была реальная возможность сопоставления
1
Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 11 июня 2018
г. № А58-6020/17-0104-Ф02-1729/18 по делу № А58-6020/17-0104
79
представленных обществом документов по транспорту с тарифами на
международные перевозки и выявления реальной стоимости»
1
.
Анализируя изложенное можно сделать вывод, что законодателем
предоставлено право таможенным органам изменять выраженный сторонами
результат свободы договора, включая стоимость сделки, при помощи предъявления
более широкого стандарта доказывания. В частности, в таможенном
законодательстве позволено таможенному органу делать ссылку на публично-
правовую обязанность стороны внешнеэкономической сделки собирать
опубличенные сведения и доказательства (экспортные декларации, прайс-листы и
иные материалы), подтверждающие соответствие условия о цене сделки, которое
заявили стороны, публичным данным о подобных сделках продавца.
Таким образом, взаимодействие гражданского с таможенным
законодательством должны учитывать правоприменители когда разрешают вопрос о
границах свободы договора сторон по внешнеэкономической сделке. Указанные
критические замечания дают возможность сделать вывод о необходимости детально
проанализировать нормы таможенного права, регулирующие корректировку
таможенной стоимости, а также существующую по этим вопросам доктрину,
включая научные подходы передовых европейских правопорядков. Дальнейшие
предложения, касающиеся совершенствования таможенного законодательства,
должны устранять противоречия гражданских и таможенных норма в отношении
внешнеэкономических сделок.
Подытоживая вторую главу отметим, что принцип свободы договора стал
особенно значим именно сейчас, из-за влияния глобализации на изменение
сущности права, которое активно проявляется как регулятор общественных
отношений не только на национальном, но и на надгосударственном, глобальном
уровне. Поэтому правовое регулирование не всегда может успеть за процессами
1
Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 11 июня 2018
г. № А58-6020/17-0104-Ф02-1729/18 по делу № А58-6020/17-0104
80
глобального изменения. Принципом свободы договора выражаются наиболее
существенные свойства в гражданском праве и он выступает правовым
фундаментом регулирования отношений как в имеющихся в законодательстве
договорах, так и при наличии пробелов. Принцип свободы договора представляет
собой основу проявления автономии воли. Принцип свободы договора в качестве
особого состояния субъекта выражен: возможностью самостоятельно вступить в
определенные правоотношения; правом свободного выбора контрагента, чтобы
заключить договор; предоставлением широких возможностей к определению
договорных условий; правом заключения как предусмотренных, так и не
предусмотренных в законодательстве договоров; правом выбрать вид договора и
заключить смешанный договор; правом выбрать формы, порядок изменения и
расторжения договора, выбрать обеспечение исполнения обязательств и т. п.
Принцип свободы договора в полной мере реализуется в международном
частном праве через автономию воли субъектов в разных сферах общественных
отношений. Автономия воли в международном частном праве не входит в пределы
принципа свободы договора, так как она находится за пределами договорного
регулирования. Поэтому часто автономию воли именуют принципом и предлагают
понимать его двояко: в качестве института материального права и в качестве
института коллизионного права. В первом случае мы говорим: а) о возможности
сторон заключить любой договор; б) свободе сторон на самостоятельное
определение прав и обязанностей по договору, другому определению условий
договора в пределах диспозитивных норм законодательства. На международном
уровне формулировка данного принципа наиболее предметна в ст. 11 Принципов
УНИДРУА, который говорит: «…стороны свободны вступать в договор и
определять его содержание»
1
.
1
«Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА)» приняты сессией
Совета УНИДРУА 2010 год http://legalacts.ru
81
Автономию воли международное частное право признает в качестве
основного начала, руководящей идеи, основываясь на которой происходит
регулирование возникающих отношений с иностранным элементом. Принцип
автономии воли получил закрепление во многих нормах международного частного
права и представляет собой основу их регулирования. Это особенно важно для
международного коммерческого оборота, так как правовыми системами стран по
разному регулируются одни и те же отношения или вовсе не регулируются.
Отдельными авторами придается принципу автономии воли значение
общепризнанной нормы. Правом одного государства санкционируется соглашение
сторон выбрать любую правовую систему, так как каждую такую систему
порождают объективно действующие факторы социального развития в другой
стране. Таким образом, государством проявляется определенная степень доверия к
законодательству других стран, давая возможность регулирования отношений в
пределах своей территории иностранному праву.
Законодательством предоставляется право физическим и юридическим лицам
на самостоятельное определение поведения сторон путем установления прав и
обязанностей. Они свободны выбирать права и обязанности, которые сообразны
праву страны, выбранному сторонами. На основании изложенного можно
утверждать, что международное частное право сформировало принцип автономии
воли, вытекающий из положений законодательства. Далее, необходимо отметить,
что эти отношения правомерны и их не урегулирует соответствующая правовая
система и они не вступают в противоречие со сложившимся правопорядком, и
урегулирование данных отношений соответствует общим началам и руководящим
положениям соответствующей правовой системы. Вышеизложенное позволяет
утверждать, что автономия воли, с одной стороны, представляет собой механизм
реализации гражданско-правового принципа, с другой – специальный принцип
международного частного права.