32
Достаточно часто встречаются ситуации, когда уголовно-правовые нормы
построены законодателем с учетом выделения в них не единственного, а
нескольких самостоятельных объектов преступления. В таких случаях объекты,
попадающие под уголовно-правовую охрану, разграничиваются на два вида, в
том числе основные и дополнительные объекты. В этом случае
непосредственный объект, тесно связанный с родовым, выступает основным.
В отношении посягательств, совершаемых в сфере оборота криптовалюты
и компьютерной информации, разделение объектов на основной и
дополнительный является крайне условным. Это обусловлено тем фактом, что
отношения, связанные с оборотом криптовалюты, до настоящего времени не
признаны объектом охраны с точки зрения уголовного права ни в плате теории,
ни на законодательном уровне, хотя в правоприменительной практике они
встречаются во многих сферах жизнедеятельности государства и общества.
Под киберпреступностью понимается совокупность преступлений,
совершаемых в виртуальном пространстве с использованием компьютерных
технологий и сетей. Следует отметить, что киберпреступления совершаются и в
отношении криптовалюты, и с ее использованием. Если преступное деяние
совершается посредством использования криптовалюты, а также в случаях, если
криптовалюта сама выступает предметом посягательства, использование
компьютерных систем и технологий будет выступать способом совершения
основного преступления.
Поскольку в настоящей работы мы рассматриваем криптопреступность в
качестве разновидности киберпреступности, полагаем правильным и
обоснованным рассматривать в качестве непосредственного объекта уголовно-
правовой охраны саму криптовалюту и криптовалютные отношения в случае
квалификации компьютерных преступлений. В этом случае дополнительным
объектом будет выступать посягательство на компьютерную информацию.
Вместе с тем проведенный анализ позволяет говорить о том, что одним
лишь разграничением основного и дополнительного объектов посягательства в
33
сфере компьютерных преступлений, невозможно ограничить особенности
квалификации преступлений в сфере компьютерной информации.
В соответствии с примечанием к статье 272 УК РФ, в котором раскрыто
понятие компьютерной информации, к ней относятся сведения (сообщения,
данные), предоставленные в форме электрических сигналов, независимо от
средств их хранения, обработки и передачи.
Как отмечают Бохан А.П. и Лиманцева Т.И., обязательным признаком
состава преступлений, совершаемых в сфере компьютерной информации,
является наличие предмета преступления
1
.
В уголовно-правовой доктрине взгляды на предмет преступления в сфере
компьютерной информации в соответствии с главой 28 УК РФ разделяются. В
частности, предметом преступления рассматривается непосредственно
компьютерная информация, которая признается объектом интеллектуальной
собственности и как следствие - предметом преступления, а также существует
мнение о том, что предметом выступает компьютерная сеть, система и
оборудование
2
.
Вместе с тем законодатель закрепил в качестве предмета преступления
именно «охраняемую законом компьютерную информацию», отличительные
черты которой закреплены нормами различных отраслей права.
По мнению В.В. Бычкова и В.Б. Вехова, криптовалюту в качестве предмета
преступления относят к разновидности компьютерной информации в целях
квалификации компьютерных преступлений
3
.
1
Бохан А.П., Лиманцева Т.И. Правовое регулирование компьютерной информации как
объекта уголовно-правовой охраны // Юристъ-Правоведъ. 2015. № 3(70). С. 38-42.
2
Ахраменко Н.Ф. Преступления против информационной безопасности (глава 31 Уголовного
кодекса Республики Беларусь 1999 года): общая характеристика и проблемы квалификации //
Противодействие преступности: уголовно-правовые, криминологические и уголовно-
исполнительные аспекты: Мат-лы III Российского конгресса уголовного права (Москва, 29 -
30 июня 2008 г.). М., 2008. С. 546-547.
3
Бычков В.В., Вехов В.Б. Специальные знания, обеспечивающие расследование
преступлений, связанных с оборотом криптовалюты // Российский следователь. 2018. № 2. С.
8-11.
34
Анализируя криптовалюту в качестве самостоятельного предмета
преступления в сфере компьютерной информации, необходимо сказать, что по
формальным критериям она подпадает под определение компьютерной
информации, предусмотренном уголовным законодательством. Криптовалюта не
может существовать без обеспечения ее функционирования через
распределенную сеть посредством компьютерной техники для передачи,
обработки и хранения данных.
Вместе с тем предметы преступлений против компьютерной информации и
преступлений в сфере оборота криптовалюты существенно отличаются по
техническим свойствам обладания ценностью для субъектов.
Безусловно, сравнивая ценность компьютерной информации и ценность
криптовалюты, мы отмечаем более высокую стоимостную значимость
криптовалюты, которая в настоящее время признана на мировом уровне в
качестве серьезного имущественного объекта, тогда как компьютерная
информация самостоятельно не имеет ценностно-стоимостного значения.
Критповалюту и компьютерную информацию также разграничивают по
такому критерию, как возможность выступать самостоятельным объектом
правового оборота, то есть допустимость осуществления сделок и иных
операций по приобретению и отчуждению.
Так, компьютерная информация, будучи охраняемой законом с помощью
специальных правовых средств, естественно, не может находиться в свободном
обороте. Следовательно, доступ к компьютерной информации не может быть
предоставлен неограниченному кругу лиц. Что же касается криптовалюты, то
она может выступать объектом гражданско-правовых сделок и находиться в
свободном обороте.
Компьютерная информация и криптовалюта также разграничиваются в
уголовном праве по такому признаку, как наступление ответственности за
незаконные действия. И компьютерная информация, и криптовалюта охраняются
законом и довольно часто выступают объектом посягательств. Но важное
35
значение имеет именно наступление ответственности за незаконные действия в
отношении обоих анализируемых явлений
1
.
В частности, в судебной практике встречаются ситуации, когда
компьютерная информация, похищенная в результате взлома компьютерных
сетей или компьютерных систем, может быть передана другим лицам или
становится достоянием общественности, в результате чего причиняется
значительный материальный ущерб и такие действия приводят к наступлению
уголовно-правовой ответственности.
Что же касается уголовно-правовой ответственности за легальный и
нелегальный оборот похищенной крипровалюты, то она не предусмотрена
действующим российским уголовным законодательством.
Таким образом, с учетом вышеизложенного можно с полной уверенностью
заявлять о том, что криптовалюта выступает самостоятельным предметом или
объектом посягательства, а, соответственно, криптовалютные преступления -
быть криминализованными по отдельному видовому объекту.
В качестве примера компьютерного преступления можно привести
хищение криптовалюты или иных денежных средств с электронных кошельков
пользователей через видоизменение компьютерной информации,
ответственность за которые предусмотрена статьями 272 и 273 УК РФ, а также
может рассматриваться в совокупности с нормами о мошенничестве.
Однако нам данная квалификация представляется весьма ограниченной и
не учитывающей специфических особенностей данной категории преступлений.
На наш взгляд, за неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной
информации должна наступать уголовная ответственность, при этом
неохваченными с точки зрения основного объекта посягательства остаются
посягательства на оборот криптовалюты.
1
Так, нередки в судебной практике случаи, когда компьютерная информация, похищенная
посредством взлома компьютерных сетей или компьютерных систем, передается другим
лицам или становится достоянием общественности, причиняя существенный материальный
ущерб, - такие действия, безусловно, подпадают под нормы уголовного закона.
36
Так, суды квалифицируют по преступлениям, содержащимся в главе 28 УК
РФ, такие виды, как создание сайтов, мобильных приложений, электронных
кошельков, копирующих по внешним признакам реально существующие
приложения (фишинга), а также вымогательство с использованием вредоносных
программ и т.п. При этом судебные органы полагают достаточным вменение
корыстной заинтересованности в качестве квалифицирующего признака.
Одним из сложных вопросов уголовного законодательства является
квалификация фишинга. С одной стороны, фишинг квалифицируется как кража,
что предусмотрено пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от
30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и
растрате» (далее - Постановление Пленума ВС РФ № 48). При этом не имеет
значения, каким способом добыты персональные данные потерпевшего, если
виновным лицом не осуществлялось воздействие на программное обеспечение
или компьютерные сети. Однако проблема заключается к том, что в доктрине
уголовного права, равно как и законе в качестве предметов кражи понимаются
осязаемые вещи, относящиеся к предметам предметом кражи считаются
предметы материального мира, чего нельзя сказать ни о криптовалюте, ни о
персональных данных.
Достаточно проблематичной видится и квалификация фишинга в
соответствии со статьей 272 УК РФ. Постановление Пленума ВС РФ № 48 не
рассматривает изменение данных о состоянии счета и движении денежных
средств (криптовалюты) к воздействию на цифровое пространство. При этом
получение персональных данных пользователей посредством фишинга, в
соответствии со ст. 274 УК РФ, нарушает правила хранения, обработки и
передачи компьютерной информации, однако такие действия, в соответствии с п.
20 Постановления Пленума ВС РФ № 48, должны признаваться мошенничеством
в сфере компьютерной информации и квалифицироваться по ст. 159.6 УК РФ.
Квалификация использования вредоносных программ, позволяющих
копировать данные клиентов криптобирж, может осуществляться в соответствии
37
со ст. 273 УК РФ, но в этом случае не учитывается основная цель преступников -
вымогательство денежных средств или криптовалюты, что является более
тяжким преступлением.
Например, DDoS-атаки (типа «отказ в обслуживании») - наиболее
распространенный способ хищения криптовалюты, направленный на
вычислительную систему с целью блокирования доступа пользователей, когда
вымогатели требуют уплату выкупа в криптовалюте, а в случае отказа
осуществляют такие атаки.
Такие деяния по всем признакам похожи на вымогательство,
ответственность за которое предусмотрена статьей 163 УК РФ, однако и
квалифицировать как вымогательство данное преступление невозможно, так как
угроза уничтожения компьютерных систем или компьютерной информации не
является признаком состава данного преступления.
Тем не менее, на практике уже существуют судебные акты, в соответствии
с которыми требования передачи имущества под угрозой DDoS-атаки (правда,
речь шла о вымогательстве денежных средств) оценивались судом в
совокупности с использованием вредоносной программы (например, приговор
Хорошевского районного суда города Москвы от 01.12.2014 в отношении К.,
осужденного по ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 273, ч. 2 ст. 273 УК РФ). Однако это
уголовное дело было рассмотрено в особом порядке без исследования
доказательств, а сам приговор суда в апелляционном порядке не обжаловался.
Очевидно, что если бы предметом вымогательства под угрозой DDoS-
атаки была криптовалюта, то правоохранительные органы не вели бы речь о
вымогательстве в принципе, так как криптовалюта имуществом не является, при
этом, по нашему мнению, имущественным характером в силу диспозиции ч. 1 ст.
163 УК РФ она обладает.
С учетом изложенного, рассматривая в качестве основной задачи
уголовного законодательства охрану и защиту общественных отношений,
необходимо отметить, что быстрое развитие экономических отношений и
38
вхождение криптовалюты в финансовый и информационный оборот требует
решения на законодательном уровне теоретических разработок, что в
перспективе должно привести к закреплению правоотношений с участием
криптовалюты в российском законодательстве и выработке механизма их
защиты.
По своему содержанию незаконные действия с криптовалютой в условиях
современного правового обеспечения представляют собой посягательство на два
непосредственных объекта и включаются в составы как хищений, так и
преступлений в сфере компьютерной информации. Однако действующее
российское уголовное законодательство не предусматривает квалификацию
преступлений в отношении криптовалюты, равно как и с ее использованием, в
случае причинения материального ущерба (убытков). В связи с отсутствием
специализированных составов судебные органы квалифицируют данные
посягательства в соответствии с главой 28 УК РФ. В зависимости от свойств
обладания определенной ценностью и возможностью нахождения в свободном
обороте, разграничивают предметы преступления в сфере оборота
криптовалюты и преступлений против компьютерной информации.
Криптовалюта имеет определенную стоимость, поскольку уже признана
мировым сообществом в качестве самостоятельно существующего объекта
гражданских правоотношений, и этим она отличается от охраняемой законом
компьютерной информации. Более того, криптовалюта находится в свободном
обороте, следовательно, отсутствует ответственность за ее распространение, в то
время как компьютерная информация не может принадлежать неопределенному
кругу лиц, поскольку ее оборот не предусмотрен и охраняется законом.
На наш взгляд, довольно ограниченной является квалификация хищения
криптовалюты с электронных кошельков пользователей путем модификации
компьютерной информации, фишинга в соответствии со ст. 272 и 273 УК РФ
либо в совокупности с нормами о мошенничестве. Это объясняется тем, что
преступники посягают не только на охраняемую законом компьютерную
39
информацию и изымаются у потерпевших не только денежные средства, но и
имущество в виде криптовалюты, которая в данный период времени не
выступает предметом мошенничества.
Квалификация в соответствии с уголовным законодательством фишинга
криптовалюты как кражи, в том случае, что виновным не было оказано
воздействие на программное обеспечение или компьютерные сети, противоречит
уголовно-правовой доктрине о том, что предметом кражи могут быть только
предметы материального мира, к которым персональные данные и криптовалюта
не относятся. Исходя из положений Постановления Пленума № 48, такие
действия необходимо квалифицировать как мошенничество в сфере
компьютерной информации, однако диспозиция ст. 159.6 УК РФ
предусматривает хищение имущества или приобретение права на чужое
имущество, к которому криптовалюта законодателем тоже не отнесена. По тем
же основаниям невозможно квалифицировать вымогательство криптовалюты по
ст. 163 УК РФ, поскольку угроза уничтожения компьютерных систем или
компьютерной информации не является признаком состава данного
преступления.
Таким образом, сформулированный нами вывод о необходимости
признания криптовалюты на законодательной уровне в качестве иного
имущества в соответствии со статьей 128 Гражданского кодекса Российской
Федерации с закреплением ее имущественного характера позволит
квалифицировать преступления, совершаемые в сфере оборота криптовалюты, в
соответствии с действующими нормами о хищениях в совокупности с составами,
предусмотренными главой 28 УК РФ.
2.2. Особенности квалификации мошенничества и его специальных видов
В связи с принятием 30.11.2017 года постановления Пленума Верховного
Суда РФ № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и
40
растрате» (далее - Постановление № 48) был отменен ранее действовавший
одноименный документ от 27 декабря 2007г. Новым судебным актом
фактически даны официальные рекомендации Верховного Суда РФ, касающиеся
квалификации мошенничества, присвоения и растраты вверенного имущества, в
том числе специальных видов мошенничества. На наш взгляд, именно
включение разъяснений относительно специальных видом мошенничества
придало данному акту высокую правоприменительную значимость.
Когда в 2012 году впервые в уголовное законодательство были введены
нормы о специальных видах мошенничества, представители уголовной науки
отнеслись к этому достаточно скептически
1
. Такой шаг законодателя посчитали
«возвратом к худшим традициям уголовного правотворчества»,
характеризующимся «чрезмерно казуистичным дроблением уголовно-правовых
норм, в сущности предусматривающих ответственность за одно и то же
преступление»
2
. Специальная литература содержала в себе высказывания о
необходимости исключения из УК РФ статей, содержащих в себе составы
специальных видов мошенничества
3
.
Однако практика сформировала серьезные изменения в части действия
норм о специальных видах мошенничества. В соответствии Постановления
Конституционного Суда РФ
4
утратила силу ст. 159.4 УК и впоследствии была
исключена из закона. С другой стороны, добавление ч. ч. 5 - 7 в ст. 159 УК стало,
1
Голик Ю., Коробеев А. Прошлогодние трансформации уголовного закона: реплика //
Уголовное право. 2013. № 2. С. 16-17.
2
Шарапов Р.Д. Новые уголовно-правовые нормы об ответственности за мошенничество:
инструмент реальной борьбы или бутафория закона? // Библиотека уголовного права и
криминологии. 2013. № 3. С. 61-62.
3
Петров С.А. Хищение чужого имущества или приобретение права на него путем обмана:
уголовно-правовая оценка и совершенствование правовой регламентации: Автореф. дис. ...
канд. юрид. наук. М., 2015. С. 10; Южин А.А. Мошенничество и его виды в российском
уголовном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016. С. 12-13.
4
Постановление Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014г. № 32-П "По делу о
проверке конституционности положений статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской
Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого автономного
округа" // Российская газета. 2014. 24 декабря.
41
по словам Н.А. Лопашенко, возвращением в уголовное законодательство
«предпринимательского» мошенничества, хотя и не в качестве самостоятельной
нормы, а в виде составной части «классического» мошенничества. Учитывая, что
любое постановление Пленума является, по существу, официальным
разъяснением положений уголовного закона, остановимся на ключевых
моментах судебного видения квалификации мошенничества и его специальных
видов.
Рассмотрение вопроса об особенностях квалификации мошенничества
необходимо начать с «традиционного» или «классического» мошенничества (ч.
1-4 ст. 159 УК РФ). Необходимо отметить, что в данном случае
правоприменитель пошел по пути понимания обмана и злоупотребления
доверием как способов изъятия и/или обращения чужого имущества и
приобретения права на чужое имущество. В настоящее время «активный» обман
рассматривается как предоставление заведомо ложной информации
относительно любых обстоятельств либо совершение любых умышленных
действий, истинный характер которых не осознается потерпевшим.
Более сложным является вопрос о понимании «пассивного» обмана. В
соответствии с п. 2 Постановления № 48 под данным видом обмана понимается
«умолчании об истинных фактах», которое нацелено на введение потерпевшего
в заблуждение. Вместе с тем в Постановлении № 48 отсутствует информация о
том, в каких случаях виновному необходимо сообщать об этих истинных фактах
и обстоятельствах. В связи с чем необходимо признать, что для квалификации
хищения по признаку «пассивного» обмана (умолчания об истине) требуется
наличии наличие дополнительного условия, а именно, закрепления в законе
обязанности сообщить достоверную информацию
1
.
В любом случае при совершении обманных действий виновное лицо
должно осознавать ложность предоставляемой информации, из чего вытекает,
1
Петров С. Способ мошенничества - пассивный обман // Уголовное право. 2016. № 5. С. 60-
61.