
45
этом содержание, противоречащее закону, не имеет существенного значения
для признания таких сделок недействительными.
Аргументация высказанного Ф.С. Хейфецом мнения заключается в
том, что волеизъявление при совершении притворной или притворной сделки
является нереальным и преследует цели, не соответствующие содержанию
сделки. С юридической точки зрения мнимые и притворные сделки следует
относить к сделкам с пороком воли, поскольку воля и волеизъявление
выражаются путем завуалирования реальных целей, отличных от тех,
которые указаны в договоре, поскольку участники мнимых и притворных
сделок не желают, чтобы оговоренные последствия реальности наступили.
С высказанным суждением сложно согласиться, поскольку, если
принять сторону Ф.С. Хейфеца, следует, что мнимые и притворные сделки
переходят в разряд оспоримых, так как одна из сторон сделки вправе
оспорить их действительность, ссылаясь на то, что волеизъявление не
соответствует воле. Это противоречит законодательному утверждению о том,
что мнимая или притворная сделка - это ничтожная сделка.
На этой же позиции стоит и И.И. Веленто, указывающий, что
участники сделки не должны быть введены в обман или заблуждение при ее
совершении, либо сделка не должна совершаться под давлением (угроза,
насилие). Если сделка совершена при таких обстоятельствах, то она
характеризуется пороком воли, тем самым ее действительность должна быть
поставлена под сомнение.
Итак, целью притворной сделки является прикрыть другую
(настоящую) сделку, иначе сделку невозможно будет квалифицировать как
ничтожную. В случае отсутствия возможности такой квалификации сделку
следует расценивать как сделку, совершенную под влиянием заблуждения в
Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву:
Монография. Юридический практикум / 2-е изд., доп. - М.: Юрайт, 1999. С. 41.
Веленто И.И. О проблеме недействительности сделок // Вестник образовательного
консорциума «Среднерусский университет». Серия: Юриспруденция. 2015. № 6. С. 7.