
Несмотря на то, что граждане, признанные недееспособными, лишены
способности самостоятельно совершать процессуальные действия, они
процессуально правоспособны. Хотя законные представители совершают от
их имени процессуальные действия, именно недееспособные лица занимают
процессуальное положение стороны или третьего лица, заявителя или
заинтересованного лица в делах, возникающих из публично-правовых
отношений или в делах особого производства. В.Н. Ивакин правильно, как
нам кажется, отмечает то обстоятельство, что в законном представительстве
за недееспособных лиц грань между представителями, с одной стороны, и
сторонами и третьими лицами, с другой, наименее различима, поскольку
инициатива в ведении дела принадлежит законным представителям. К тому
же, при присуждении денег или имущества недееспособному они фактически
поступают в распоряжение его представителя, за действиями которого
осуществляется контроль со стороны органов опеки и попечительства.
Действительно, в конечном счете, может создаться впечатление, что именно
законный представитель занимает в процессе положение стороны или
третьего лица. Однако, речь идет лишь об осуществлении процессуальных
прав представителем за представляемого, не способного вести свое дело в
суде (в рассматриваемом случае, в силу болезненного психического
состояния). В связи с чем, необходимо еще раз подчеркнуть, что нельзя
согласиться с утверждением проф. Н.А. Чечиной, что по иску в защиту
имущественных интересов душевнобольного законный представитель (а не
душевнобольной человек) может вступить в отношения с судом, и только его
отношения с судом регулируются нормами процессуального права
.
По общему правилу гражданин после вступления в законную силу
решения о признании его недееспособным лишается способности
самостоятельно обращаться в суд за защитой своих прав, в том числе - до
недавнего времени он был не вправе лично подавать заявления о
Чечина Н.А. Гражданские процессуальные правоотношения. Избранные труды по гражданскому
процессу. – СПб.: Питер, 2014. С.36.