42
угрозой применения такого насилия
1
.
Каждое лицо имеет право на защиту своего гражданского права в случае
его нарушения, непризнания или оспаривания, так и своего интереса, который
не противоречит общим основам гражданского законодательства. В связи с
этим возникает вопрос: возможно ли возложение гражданско-правовой
ответственности за нарушение только законного интереса (отдельно от права)?
Например, В.В. Малько и В.В. Субочев считают, что ответственность лица,
виновно нарушила законный интерес, может выражаться в том, что лицо будет
обязано: 1) прекратить действия, которые препятствуют реализации законного
интереса субъекта; 2) возместить прямой имущественный ущерб, который был
нанесен лицу в результате препятствования осуществлению ее интересов;
3)возместить моральный вред
2
.
По нашему мнению, ставить вопрос об ответственности за нарушение
законных интересов как самостоятельных объектов гражданско-правовой
охраны нецелесообразно. Обоснование указанной позиции заключается в
следующем. Могут законные интересы нарушаться сами по себе, обособленно
от субъективных прав, принадлежащих конкретным субъектам? – По общему
правилу, нет. В сфере гражданско-правового регулирования интерес, с одной
стороны, является предпосылкой не только приобретения, но и осуществления
и защиты гражданских прав; с другой стороны, удовлетворение интереса лица
является целью любого субъективного права, которое является правовым
средством удовлетворения интересов.
Поскольку нарушается законный интерес, а не субъективное право, то ему
не корреспондирует соответствующая юридическая обязанность.
Противоправное поведение так называемого “субъекта ответственности” в
случае нарушения законного интереса может выражаться только в форме
активных действий и заключаться в препятствовании осуществлению актов
1
Уголовный кодекс Российской Федерации.
2
Малько А.В., Субочев В.В. Законные интересы как правовая категория. – СПб:
Юридический центр Пресс, 2014. – 359 с.
43
правомерного поведения “потерпевшего” (о бездействии в данном случае речь
идти не может). А когда лицо осуществляет указанные акты правомерного
поведения, тем самым оно осуществляет свое субъективное право.
Следовательно, любые действия так называемого “субъекта ответственности”
будут препятствовать осуществлению именно субъективного права.
Кроме того, при решении вопроса об ответственности за нарушения
интереса как самостоятельного объекта правовой охраны очень трудно
доказать наличие (вероятность) вреда. Также, поскольку подавляющее
большинство существующих законных интересов нарушается невиновно, а
ответственность в гражданском праве базируется, по общему правилу, на
принципе вины, то указанная ответственность вряд ли будет реализована.
Хотя в гражданском праве, как уже отмечалось выше, противоправность не
всегда совпадает с виновностью: действие может быть противоправным, но
невинным.
Осуществления своего субъективного права исключительно с намерением
причинить вред другому лицу, в юридической литературе определяется как
самый обычный деликт. То обстоятельство, что средством для причинения
вреда является здесь осуществление права, никоим образом не может служить
оправданием, так как права предоставляются для удовлетворения собственных
законных интересов, а не для нанесения зла другим
1
.
Действительно, когда субъект осуществляет свое право с намерением
причинить вред другим лицам, его поведение следует признать
неправомерным. Но как быть, когда такое намерение отсутствует? И можно ли
считать злоупотребление правом в любых случаях неправомерным
поведением, что влечет за собой возложение гражданско-правовой
ответственности? По этому поводу в юридической литературе отсутствует
единство мнений. Так, например, Н.А. Стефанчук считает, что “необходимо
признать злоупотребление субъективными гражданскими правами
правонарушением”
2
.
1
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. – М.: Статут, 2014. – 353с.
2
Стефанчук М.О. Пределы осуществления субъективных гражданских прав. Автореф. дис...
канд. юрид. наук. – К., 2016. – 20 с.
44
Такую позицию разделяет и И. Мироненко: “...злоупотребление правом
является особым видом правонарушения, который связан с избранием лицом
недопустимых форм реализации принадлежащего ему субъективного права”
1
.
Признавая злоупотребление правом правонарушением, указанные авторы
разделяют научную позицию П. Грибанова, которую современные правоведы
“постсоветского пространства” считают наиболее аргументированной из всех
позиций, освещенных в юридической литературе советских времен. По его
мнению, злоупотребления правом всегда является противоправным деянием
(действием или бездействием), которое нарушает нормы или общие принципы
права, и всегда связано с нарушением лицом обязанности не нарушать
пределов осуществления права
2
. Он определяет злоупотребление правом как
“особый тип гражданского правонарушения, что совершается
уполномоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права,
связанным с использованием недозволенных конкретных форм в рамках
дозволенного ему законом общего типа поведения
3
.
Но существует и другая точка зрения. Так, например, Ф.Н. Фаткуллин
считает, что злоупотребление правом является относительно самостоятельным
специфическим видом девиантного поведения, который находится между
правомерными действиями и правонарушением. Такое поведение не является
правомерным, поскольку оно явно противоречит назначению субъективного
права, цели нормы права, которое его предусматривает. В то же время нельзя
признать правонарушением, поскольку лицо, которое злоупотребляет своим
правом или полномочием, внешне не нарушает пределы субъективного права
4
.
Отдельные специалисты считают, что именно использование термина
“злоупотребление правом” является неверным, поскольку действия,
определяющие им, совершаются за пределами субъективного права. Когда у
правоведов возникают сомнения в отношении правовой природы некоторых
1
Мироненко И. Злоупотребление субъективным правом собственности //
Предпринимательство, хозяйство и право. – 2014. – № 10. – С.40-43.
2
Капустина М.А. Нормативное регулирование в правовом государстве / “Круглый стол”:
Проблемы современного правопонимания // История государства и права. – 2003. – № 6. –
С.9-10.
3
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. – М.: Статут, 2000. – 411 с.
4
Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. – Казань: Изд-во Казан. ун-та,
2011. – 335 с.
45
институтов гражданского права, они, как правило, обращаются к источникам
римского права и в аналогичных правовых явлений других стран.
К сожалению, в данном случае римские юристы нам мало чем способны
помочь. Они оставили нам в наследство понятие осуществления права, под
которым понимали совершение лицом действий, служащих удовлетворению
его положительных интересов (uti, frui), защищаемых правом, и в
противодействии нарушению этих прав (imperare, vetare)
1
. Понятие же
злоупотребление правом они не разработали, поскольку решали эту проблему
только в отношении отдельных случаев, а не рассматривали недопустимости
злоупотребления правом в качестве общего принципа.
Первым современным кодифицированным нормативно-правовым актом, в
котором был закреплен принцип недопустимости злоупотреблением правом,
считается ГК Германии 1896 г
2
, §226 которого устанавливает запрет шиканы:
“Не допускается осуществление права только с целью причинения вреда.
Гражданское законодательство Российской империи обходило этот вопрос
молчанием.
Если исходить из того, что осуществление гражданских прав – это
реализация уполномоченным лицом тех возможностей, которые составляют
содержание принадлежащего ему субъективного права, и эти возможности
могут осуществляться лишь в определенных рамках (которые называются
пределами осуществления гражданских прав), то о злоупотреблении правом
речь идет, когда лицо нарушает указанные рамки, а значит вмешивается в
сферу действия субъективного права другого лица.
Таким образом, использование термина “злоупотребление правом” с
теоретической точки зрения является неверным. Более того, если учитывать
практику применения соответствующих норм, то специалисты приходят к
выводу, что действительно “злоупотреблением правом” можно признать
только шикану, норму о запрете иных форм злоупотребления правом при
1
Римское частное право: Учебник /И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский. – М.: Новый Юрист,
2012. – 512 с.
2
Гражданское уложение Германии = Deutsches Bürgerliches Gesetzbuch mit
Einführungsgesetz: Ввод. Закон к Гражд. уложению; Пер. с нем.; Науч. редакторы – А.Л.
Маковский [и др.]. – М.: Волтерс Клувер, 2004. – 816 с.
46
разрешении конкретных споров применить в принципе невозможно. По
нашему мнению, в данном случае необходимо учитывать правовой опыт тех
стран, где соответствующие нормы существуют не одно десятилетие.
2.2. Вина и причинная связь как условие гражданско-правовой
ответственности
Психологическая концепция вины, согласно которой под виной понимают
психическое отношение лица к его противоправному поведению и его
результату, в советское время в специальной юридической литературе
доминировала. Например, Г.К. Матвеев утверждал, что под виной следует
понимать психическое отношение нарушителя гражданского правопорядка в
форме умысла или неосторожности к своим противоправным действиям и их
вредных последствий. Ф.Л. Рабинович, формулируя понятие договорной
вины, определял ее как психическое отношение субъекта договорного
правоотношения к противоправному поступку и его вредным последствиям,
которое проявляется в сознательно-волевых, умышленных или неосторожных
действиях (бездействиях), повлекших неисполнение или ненадлежащее
исполнение договора
1
. Следует отметить, что отдельные ученые определяли
вину, не используя термин “психическое отношение”. Л.А. Лунц считал, что
виной в гражданском праве мы можем назвать умысел или неосторожность
лица, которое действовало противоправно и причинившего своим поступком
вред другому лицу
2
.
Однако некоторые ученые пытались перевести категорию вины с
субъективной (психической) сферы к объективной сфере. Так, например, по
мнению Ю.Г. Басина, понятие вины как психического отношения нарушителя
к содеянному, с распределением ее на умысел и неосторожность, было
некритически заимствованное из сферы уголовного права гражданским
правом, субъектами которого являются не только физические лица, но и
1
Рабинович Ф.Л. Вина как основание договорной ответственности предприятий. – М., 2015.
– 167 с.
2
Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. – М., 2012. – 416 с.
47
юридические лица. Причем гражданское право регулирует не столько
деликтные, сколько договорные отношения, устанавливая в основном не
запреты, а обязанности, нарушители которых ссылаются на объективные
обстоятельства, игнорируя свое отношение к факту правонарушения
1
.
В современном гражданском праве стран так называемого “постсоветского
пространства” все больше сторонников находит именно “поведенческая”
концепция вины. Так, например, Н.И. Брагинский и В.В. Витрянский считают,
что современная доктрина гражданского права по инерции продолжает в
основном оставаться на старых позициях (советских времен), смысл которых
заключается в поиске все новых объяснений необходимости использования
чуждых уголовно-правовых взглядов на вину как один из элементов состава
правонарушения, который является “гипотетическим психическим
отношением правонарушителя к своим действиям и их последствиям”
2
. Их
позицию разделяет и Н.В. Козлова, по мнению которой “объективное
понимание вины и ее отдельных форм соответствует основополагающим
принципам гражданско-правового регулирования: равенства участников
отношений, презумпции их добросовестности, разумности и солидарности
интересов”
3
.
Л.М. Баранова и С.Е. Сиротенко утверждают, что существует несколько
причин, которые делают невозможным определение вины в гражданском
праве через словосочетание “психическое отношение”: 1) в гражданском праве
есть такой субъект как юридическое лицо, волевое поведение которого не
может определяться через его “психическое отношение”; 2) исходя из
компенсационного характера ответственности в гражданском праве, форма
вины лица (умысел или неосторожность и их виды), по общему правилу, не
влияют на размер ответственности; 3) в гражданском праве ответственность
возникает у правонарушителя перед потерпевшим лицом, поэтому для лица,
субъективные права которого нарушены, не имеет значение психологическое
1
Басин Ю.Г. Основания гражданско-правовой ответственности за хозяйственные
правонарушения // Известия АН РК. Серия общественных наук. – 2013. – № 1. – С. 87-90.
2
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М.: “Статут”,
2012. – 682 с.
3
Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. – М.: Статут, 2015. – 476 с.
48
отношение правонарушителя к своим действиям и их последствиям
1
.
А.Л. Ткачук, рассматривая понятие вины в рамках проблемы договорной
ответственности, настаивает на том, что “психологическая концепция вины, в
рамках которой вина понимается как психическое отношение
правонарушителя к своему противоправному поведению и его последствиям,
не соответствует сущности и назначению договорной ответственности. Более
адекватной для целей договорной ответственности является именно
“поведенческая” концепция вины, в рамках которой под виной понимается
непринятие необходимых мер для надлежащего исполнения обязательства
2
.
Главным аргументом отечественных ученых, которые пытаются перевести
категорию вины с субъективной (психической) сферы к объективной сфере,
является содержание абз. 2 ч.1 ст. 401 ГК РФ, где закреплено, что “лицо
признается невиновным, если при той степени заботливости и
осмотрительности, какая от нее требовалось по характеру обязательства и
условиям оборота, она приняла все меры для надлежащего исполнения
обязательства”
3
.
Именно указанные нормы дают основания противникам трактовка вины как
“психического отношения” утверждать, что при определении вины лица надо
исходить не из “гипотетического психического отношения”, а с того, как
человек относится к выполнению своих обязанностей. Если он проявляет
необходимую степень заботы относительно надлежащего исполнения
обязательства, то его можно признать невиновным. Но для полной
уверенности в верности такого подхода выясним, действительно “психическое
отношение” является таким “гипотетическим”, что от него обязательно
необходимо отказаться?
Так, например, практически во всех странах мира существуют специальные
правила о гражданско-правовой ответственности несовершеннолетних,
1
Баранова Л.М., Сиротенко С.Е. Гражданско-правовая ответственность /Борисова В.И.– К.:
Интер, 2014. – Т. 1. – С. 268-290.
2
Ткачук А.Л. Значение вины в отношениях ответственности за нарушение договорных
обязательств // Автореф. дис... канд. юрид. наук: – К., 2012. – 19 с.
3
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред.
от 28.03.2017) // Собрание законодательства РФ, 05.12.1994, № 32, ст. 3301.
49
которые, в свою очередь, обусловливаются специальными правилами
относительно ограничений дееспособности лица в зависимости от ее возраста.
Указанные нормы устанавливаются как в интересах самого
несовершеннолетнего лица, так и в интересах гражданского оборота в целом.
Как верно отмечает Г.М. Белякова, отступление от традиции правового
регулирования дееспособности должно иметь под собой более веское
основание, чем интересы потерпевшего. К тому же, трудно было бы
обеспечить единство практики, поскольку по-разному решался бы вопрос в
отношении несовершеннолетних одного возраста в разных ситуациях
1
.
Хотя при этом, по нашему мнению, в качестве таких более весомых
аргументов можно было бы выдвинуть тезис о том, что особенностями
гражданско-правового регулирования является не только диспозитивность и
правовая инициатива, но и юридическое равенство и взаимность при
соблюдении интересов. И эти особенности необходимо учитывать при
регулировании любых отношений, являющихся предметом гражданского
права (в том числе и отношений ответственности малолетних и
несовершеннолетних лиц).
Однако все же нельзя забывать, что гражданско-правовая ответственность
является средством контроля общества за поведением лиц (граждан и
организаций) в плане установления соответствия их интересов интересам
общества, разумного сочетания этих интересов
2
.
И здесь, возвращаясь непосредственно к попыткам перевести категорию
вины с субъективной (психической) сферы к объективной сфере, возникает
ряд вопросов: 1) почему в одних случаях (рассмотренных выше) гражданское
право учитывает именно психические особенности субъектов, а при
определении вины необходимо опираться именно на “поведенческую
концепцию”? 2) не нарушаются ли в данном случае такие общие принципы
1
Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда. – М., 2016. –
149 с.
2
Шевченко Я.Н. Понятие и механизм гражданско-правовой ответственности / Повышение
роли гражданско-правовой ответственности в охране прав и интересов граждан и
организаций / Собчак А.А. – К.: Наукова думка, 2012. – С. 6-58.
50
гражданского права, как равенство и справедливость? 3) каким образом, в
какой степени сочетаются при этом интересы лиц и общества в целом?
Учитывая сказанное, предлагаем закрепить такие положения о вине как
условии ответственности:
1)“Вина – это психическое отношение лица к его противоправному поведению
и его результату. Под психическим отношением понимается оценка
(возможность оценки) поведения, предвидение или возможность предвидения
наступления вредных последствий.
2)Вина может выражаться в форме умысла и неосторожности.
3)Умысел имеет место тогда, когда лицо осознает противоправный характер
своего поведения и предвидит наступление вредных последствий, но
сознательно не осуществляет мер.
4)Неосторожность имеет место тогда, когда лицо хотя и не предвидит
негативные последствия своего противоправного поведения, но по
обстоятельствам дела могло их предвидеть и предотвратить. Неосторожность
является простой, когда лицо не соблюдает таких высоких требований, что
относятся к ней, как к субъекту, осуществляющему определенный вид
деятельности в соответствующих условиях. Неосторожность является грубой,
когда лицо не соблюдает понятных каждому минимальных требований.
Вопрос о причинной связи как условия гражданско-правовой
ответственности возникает тогда, когда в результате неправомерного
поведения одного лица наносится имущественный или неимущественный вред
другому лицу.
Сложность проблемы причинной связи вызвала появление многих теорий
причинной связи, среди которых можно назвать теории равноценных условий,
теорию необходимого условия, теорию адекватного причинения, теорию
необходимой и случайной причинной связи, теорию необходимой
причинности, теорию прямой и косвенной причинной связи, теорию
возможности и действительности. Именно указанные теории нашли широкое
освещение в юридической литературе. К сожалению, они не дают ответа на
вопрос как определить причинную связь, а лишь содержат ответы на
философские вопросы.
51
Одной из старейших является теория равноценных условий, согласно
которой поведение человека рассматривается с позиций вопроса, является ли
данное поведение необходимым условием в цепи причин, приведших к
определенному результату. По мнению сторонников этой теории, причиной
необходимо признавать любое условие, которое нельзя мысленно выпустить.
В отличие от этого, теория необходимого условия отрицает равноценность
всех условий и считает возможным выделить из совокупности событий,
предшествующих последствию, только одно в качестве причины в узком
смысле этого слова.
Сущность теории адекватного причинения заключается в том, что любой
факт, любое явление могут считаться одинаково важной и необходимой
причиной результата, если только это действие, явление или факт были
условиями, которые предшествовали наступлению результата. Причина в
понимании этой теории всегда себе равная; но она (причина) не имеет
степеней, не может быть большей или меньшей.
Теория необходимой и случайной причинной связи была разработана
советскими учеными-специалистами в области уголовного права и в течение
многих лет поддерживалась учеными. Она исходит из того, что причинная
связь может быть объективно-необходимым и объективно-случайным.
Согласно теории необходимой причинности случайных причинных связей
нет, и если одно явление послужило причиной другого, то между ними может
существовать только необходимая причинная связь.
Теория прямой и косвенной причинной связи по сути является развитием
взглядов сторонников теории необходимой причинности. Она опирается на
два основных положения: 1) причинность является объективной связью между
явлениями и существует независимо от нашего сознания ; 2) причина и
следствие, как таковые, имеют значение лишь применительно к данному
отдельному случаю. Для решения вопроса об ответственности неправильно
рассматривать самые отдаленные от конкретного случая события. Необходимо
ограничиться выявлением непосредственной причины, т. е. ближайшего по
отношению к убыткам явления. Противоправное поведение только тогда
является причиной убытков, когда оно прямо (непосредственно) связано с