94
процессуальный кодекс 2002 г. содержит ряд норм, ныне применяемых для
защиты жертв и свидетелей преступлений.
В настоящее время на Россию оказывается давление для
формирования ею стратегий борьбы с организованной преступностью в
соответствии с принципами международного права. Кроме того, реализация
этих стратегий правоохранительными органами с точки зрения соблюдения
прав человека тщательно отслеживается такими организациями как ЕС и
Совет Европы. Однако, модель, в соответствии с которой Россия преобразует
и трансформирует свои институты и стратегии, представляет собой
удивительную смесь кардинальных изменений и болезненной инерции,
значительно затрудняющую для западных наблюдателей выявление
реального прогресса.
Уголовно-правовые нормы, касающиеся борьбы с организованной
преступностью. В рамках повсеместного предпочтения репрессивного
подхода к борьбе с организованной преступностью соответствующие
уголовно-правовые нормы представляют собой инструментарий, избираемый
российскими властями в реализации этого противодействия на практике.
Однако сфера действия уголовного закона простирается шире обычных его
функций по отделению законного от преступного и обеспечению основания
для привлечения к ответственности. В зависимости от квалификации деяния
определяется вид доследственной проверки, а также тот правоохранительный
орган, который будет проводить расследование. Именно это доверие к
квалификации деяния как преступного является уникальной особенностью
российской досудебной системы. Чтобы понять эту особенность, необходимо
ввести краткое описание системы уголовного правосудия в нашу дискуссию
об основах борьбы с организованной преступностью, прежде чем перейти к
дальнейшему анализу специфических норм права и институтов.
Российская Федерация унаследовала свой Уголовный кодекс от
советской двойной системы уголовного права, при которой каждая союзная
республика имела свой собственный уголовный закон, соответствующий
95
общесоюзному законодательству. Фактически, УК РСФСР от 27 октября
1960 г., претерпев существенные изменения, действовал до 1 января 1997 г.,
пока его не заменил новый УК РФ. После президентского вето в декабре 1995
г., которое не только повлекло отклонение предыдущей версии УК, но и
закона «О борьбе с организованной преступностью», принятие нового
кодекса стало важным вкладом в общую стратегию борьбы с преступностью.
Однако, что касается организованной преступности, то Уголовный кодекс
представляет намного меньший разрыв с прошлым, чем возобновление
стратегий и предложений, содержащихся в законе об организованной
преступности. Это особенно ясно видно и в Общей и в Особенной частях УК.
Анализируя Общую часть, отметим, что большинство изменений
претерпели нормы, касающиеся соучастия. Следуя введенной ст.17
1
в УК
1960 г. концепции организованной группы, ст. 35 нового УК содержит
большой перечень организованных структур, создаваемых для совершения
преступлений, помимо традиционных разновидностей соучастия (ст. 33 УК).
В дополнение к «организованной группе» УК 1996 г. вводит ряд новых
понятий: «группа лиц», «группа лиц по предварительному сговору» и
«преступное сообщество/преступная организация», включающая также
ассоциацию организованных групп. Очевидно, цель этих новых категорий
состоит не в том, чтобы охватить разновидности соучастия, которые иначе
бы остались безнаказанными. Скорее всего, они направлены на то, чтобы
квалифицировать определенные преступления как связанные с
организованной преступностью и предусмотреть повышенную уголовную
ответственность за них. Однако, то, что делает эти категории такими
проблемными для практического правоприменения – это невнимание к
криминологическим выводам о том, что есть организованная преступность.
Вот почему в российской правовой литературе предпринимается масса
попыток найти доктринально обоснованное решение, в особенности как
охарактеризовать элемент «устойчивости» в легальной дефиниции
96
организованной группы и элемент «плоченности» в дефиниции преступного
сообщества.
Особенная часть Уголовного кодекса отличается изобилием новых
составов преступлений, собранных в главе «Преступления в сфере
экономической деятельности», и еще двумя, не вошедшими в главу, но
связанными с организованной преступностью, а именно бандитизмом (ст.
209 УК) и организацией преступного сообществ/преступной организации (ст.
210 УК). Новые составы представляют собой должную реакцию на типичные
разновидности беловоротничковой преступности, но в российском контексте
они больше связаны с организованной преступностью. Сюда входит
незаконное предпринимательство, незаконная банковская деятельность,
легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных
незаконным путем, незаконное получение кредита, принуждение к
совершению сделки или отказу от ее совершения, изготовление или сбыт
поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов,
неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство и
фиктивное банкротство.
Помимо этих типичных преступлений организованной преступности,
еще 70 составов преступлений предусматривает более суровое наказание,
если они совершаются группой лиц или группой лиц по предварительному
сговору. В противовес этому в кодексе очень мало преступлений, в которых
законодатель предусмотрел в качестве отягчающего обстоятельства
совершение их преступным сообществом. Так же необходимо отметить тот
факт, что совершение преступления группой лиц в качестве отягчающего
обстоятельства указывается в 70% случаев тяжких или особо тяжких
преступлений, а остаток приходится на преступления, посягающие на
демократические институты и коммерцию, имеющие среднюю или
небольшую степень тяжести.
Контроль деятельности, связанной с отмыванием
доходов. Основными целями общей стратегии борьбы с организованной
97
преступностью в России стали отмывание денег, включая нелегальный вывоз
капиталов за рубеж, и в последнее время — финансирование терроризма.
Законодательство, принятое в связи с ратификацией Конвенции Совета
Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от
преступной деятельности», включает не только изменение Уголовного
кодекса (см. выше), но и имплементацию механизмов выявления,
регистрации и расследования случаев отмывания доходов и финансирования
террористической деятельности.
В центре новой системы находится Комитет РФ по финансовому
мониторингу – служба финансовой разведки, действующая как орган
расследования сообщений о всех подозрительных сделках. Банки и другие
финансовые учреждения под угрозой отзыва лицензии обязаны выполнять
следующие требований. Первое называется «обязательный контроль» и
требует, чтобы сделки определенных типов на сумму свыше 600 000 рублей
регистрировались, и сведения о них предоставлялись в Комитет по
финансовому мониторингу; второе называется «внутренний контроль» и
предусматривает обязанность банков и других финансовых учреждений
ввести определенные внутренние процедуры, нанять специально обученный
персонал и уведомлять Комитет обо всех необычных операциях. Механизм
внутреннего контроля должен быть разработан и находиться под надзором
уполномоченного органа соответствующего финансового сектора или, в
случае отсутствия такового, непосредственно Комитета. В обоих случаях
сообщение необходимо передать в соответствующие структуры не позднее
рабочего дня следующего за днем совершения сделки.
Так как соответствующие нормы и правила были приняты во второй
половине 2002 г., еще слишком рано судить об эффективности системы. В
любом случае российские обозреватели высоко оценили закон за
практическое принятие во внимание фактов захвата организованной
преступностью банков и других финансовых учреждений. Поскольку
невозможно исключить коррупцию среди служащих финансовых
98
учреждений, закон системой «обязательного контроля» не дает возможности
выбирать: уведомлять или нет. Вдобавок он не вовлекает финансовые
институты в дальнейшие расследования, ограничивая их документированием
и сообщением. В конце концов, наказание за неисполнение выглядит
достаточно суровым, чтобы удержать от недобросовестности и
злоупотреблений. С другой стороны, преимущества механизма «внутреннего
контроля» в значительной степени зависят от активной роли
уполномоченного органа. Как и во многих других случаях, близость
уполномоченного органа к регулируемой сфере создает опасность
чрезмерного контроля.
3.2. Основные направления совершенствования уголовного
законодательства об ответственности за создание преступной организации и
преступного сообщества
Раскрывая правовые меры предупреждения преступлений, следует
отметить, что, обращаясь к данной теме, одни ученые-криминологи говорят
при этом о правовых актах, определяющих полномочия субъектов
правоохранительной сферы, федеральных программах борьбы с
преступностью, другие - о нормативных актах, регулирующих
профилактическую функцию
1
.
По мнению Г.М. Миньковского, правовые меры профилактики
включают:
а) совершенствование уголовного, административного, трудового,
гражданского, семейного и других отраслей законодательства;
б) введение и совершенствование правовых запретов и ограничений,
способствующих предупреждению и пресечению возникновения условий для
преступлений;
1
Криминология: Учебник / Под ред. акад. В.Н. Кудрявцева, проф. В.Е. Эминова. М.:
Юрист, 1995. С. 124 - 143.
99
в) введение и совершенствование административно-правовых норм,
направленных на то, чтобы мерами взысканий за правонарушения пресечь
формирование привычек и стереотипов поведения, которые в определенной
ситуации могут привести к преступлению;
г) поощрение добровольного отказа от доведения преступления до
конца;
д) правовую регламентацию деятельности субъектов профилактики и
др
1
.
А.И. Алексеев говорит о регулятивной, охранительной,
воспитательной функциях права, системе отраслей предупреждения
преступности, включая уголовное, уголовно-процессуальное,
административное, гражданское и др
2
. Рассматривая уголовно-правовой
аспект, прежде всего необходимо отметить, что введение законодателем в
Уголовный кодекс Российской Федерации (статья 35 УК) квалифицирующих
признаков "организованная преступность", "организованные преступные
группы", "преступные сообщества" обеспечивает правоохранительным
органам определенные возможности для организации оперативно-розыскной
работы, направленной на предупреждение и раскрытие преступлений,
совершаемых организованными преступными формированиями по более 70
статьям УК РФ.
Вместе с тем, нельзя не признать справедливость отмеченного в
решении коллегии МВД Российской Федерации N 4/км от 2 июля 2002 г. "О
состоянии борьбы с организованной преступностью и мерах по ее
активизации" того обстоятельства, что, несмотря на определенные
положительные тенденции в борьбе с организованной преступностью,
деятельность органов внутренних дел на этом приоритетном направлении
недостаточно результативна.
1
Криминология: Учебник / Под ред. проф. Н.Ф. Кузнецовой, проф. Г.М. Миньковского. С.
194 - 195.
2
Алексеев А.И. Криминология: Курс лекций. М.: Изд-во "Щит-М", 1998. С. 152 - 157.
100
В определенной степени это связано, как уже отмечалось, с
несовершенством уголовно-правового законодательства, обеспечивающего
эффективную борьбу с организованной преступностью. Об этом
свидетельствуют и результаты опроса оперативных работников
подразделений по борьбе с организованной преступностью. В частности,
ранее уже отмечалось, что на вопрос о причинах и условиях
функционирования организованной преступности 57% опрошенных
респондентов указали несовершенство статей 35 и 210 УК РФ.
Наряду с данным вопросом перед респондентами был поставлен и
другой, а именно: как Вы думаете, почему по признакам статьи 210 УК РФ,
предусматривающей ответственность за организацию и участие в
преступном сообществе (преступной организации), возбуждается
незначительное число уголовных дел? На данный вопрос были получены
следующие ответы:
специфика преступной деятельности (коррумпированность,
конспирация, противодействие, профессионализм и т.д.) существенно
затрудняют работу правоохранительных органов по этому преступлению - на
это указало 72% опрошенных респондентов;
малое количество таких преступлений - 20%;
сложная формулировка понятия преступного сообщества (преступной
организации), содержащаяся в УК РФ - 59%;
сложная и малоэффективная действующая процедура доказывания
преступлений - 49%;
правоохранительные органы не имеют соответствующих
материальных, технических и иных средств - 63%;
кадровый состав правоохранительных органов не обладает
достаточным профессионализмом - 33%;
иное - 6%. Здесь было указано, что на эффективность борьбы с
организованной преступностью значительное влияние оказывает
101
коррумпированность государственных служащих, в том числе сотрудников
правоохранительных органов, а также прокуратуры и суда.
Таким образом, 59% опрошенных сотрудников МВД России указали
на сложную формулировку понятия преступного сообщества (преступной
организации), содержащуюся в УК РФ, а 49% - на сложность и
малоэффективность действующей процедуры доказывания преступлений
1
.
На несовершенство статей 35 и 210 УК РФ неоднократно обращалось
внимание и в криминологической литературе. В частности, Н.П. Водько
говорит о нечеткости отличий понятий организованной группы и
преступного сообщества по таким оценочным признакам, как устойчивость и
сплоченность; недостатках дефиниции ст. 210 УК РФ, связанных с указанием
цели преступного сообщества - совершения тяжких или особо тяжких
преступлений; отсутствии различий между понятиями "преступное
сообщество" и "преступная организация" и заключение последней в скобки,
что ставит знак тождества между ними; внесении дополнений в
формулировки понятий организованной группы и преступного сообщества и
др
2
.
О неопределенности и нечеткости законодательной конструкции
соответствующих уголовно-правовых норм, позволяющих привлекать к
уголовной ответственности лидеров и членов организованных преступных
формирований, также говорит С.Г. Зуйков. Он отмечает, что наибольшие
сложности на практике вызывает установление объективной стороны деяний,
предусмотренных ст. 210 УК РФ, что повлекло сложности в
правоприменительной практике. По его мнению, сопоставление понятий
преступного сообщества (преступной организации) и организованной
1
Материалы Всероссийской научно-практической конференции 7 - 8 июня 2000 года.
Вып. 1. М.: Московский институт МВД России, 2001. С. 249 - 252.
2
Водько Н.П. Уголовно-правовая борьба с организованной преступностью: Научно-
практическое пособие. М.: Юриспруденция, 2000. С. 21 – 27.
102
группы, а также анализ судебно-следственной практики выявило
значительные трудности в отграничении их друг от друга
1
.
Также он отмечает сомнительность цели преступного сообщества -
совершения тяжких или особо тяжких преступлений. По его мнению, тяжкие
и особо тяжкие преступления могут совершаться и организованной группой,
так как закон по этому поводу запрета не содержит
2
. А значит, существует
возможность того, что правоохранительные органы при квалификации будут
либо неоправданно сужать понятие организованной группы, либо, наоборот,
случаи совершения организованной группой тяжких или особо тяжких
преступлений расценивать как совершенные преступным сообществом. В
связи с этим следователи пытаются избежать квалификации таких
общественно опасных деяний, как организация или участие в преступных
сообществах (ст. 210 УК России), и квалифицируют их в большинстве
случаев по другим статьям Уголовного кодекса.
Многосторонняя однозначная оценка (неудовлетворенность
результатами борьбы с организованной преступностью со стороны
руководства МВД России, опрос практических работников подразделений по
борьбе с организованной преступностью, малое количество уголовных дел,
расследованных и направленных в суд по ст. 210 УК РФ, мнение ученых-
криминологов и др.) свидетельствует о серьезных проблемах в имеющемся
уголовно-правовом законодательстве, предусматривающем ответственность
такого субъекта преступления, как организованная преступность и требует
его совершенствования. В связи с этим попробуем разобраться в этом
вопросе и дать свои предложения.
1
Годунов И.В. Транснациональная организованная преступность в России. М., 2001. С. 28
- 29.
2
Зуйков С.Г. Проблемы квалификации при выявлении и расследовании преступлений по
признакам организации или участия в преступном сообществе (преступной организации)
// Состояние, проблемы применения и совершенствования законодательства о борьбе с
организованной преступностью и коррупцией: Материалы Всероссийской научно-
практической конференции 7 - 8 июня 2000 года. Вып. 1. М.: Московский институт МВД
России, 2001. С. 261 - 269.
103
Прежде всего следует подчеркнуть нашу солидарность с авторами
научного комментария (ст. ст. 35 и 210) УК РФ 1996 г. профессорами Л.Д.
Гаухманом и С.В. Максимовым, прямо указавшими во введении к своей
работе на отсутствие в предлагавшихся проектах Уголовного кодекса
"признаков, позволяющих достаточно однозначно дифференцировать
различные формы организованной преступной деятельности"
1
. В результате,
о чем уже не раз говорилось, в наименовании и содержании ст. ст. 35 и 210
УК РФ на законодательном уровне произошло отождествление понятий
"преступное сообщество" и "преступная организация".
В российском законодательстве подход к пониманию организованной
преступности опирается на фундаментальные понятия организованной
группы и преступного сообщества (организации) и законодательно закреплен
в российском УК, где в ст. 35 даны соответствующие определения.
Организованной группой согласно части 3 названной статьи
признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения
одного или нескольких преступлений. Толкование этого понятия было дано в
Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О
некоторых вопросах применения судами законодательства об
ответственности за преступления против собственности". В п. 4 данного
Постановления отмечалось, что под организованной группой следует
понимать "устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных
умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Такая группа
характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности,
планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением
ролей между соучастниками и т.п."
2
.
1
Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за организацию преступного
сообщества. М., 1997. С. 5.
2
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.04.1995 N 5 "О
некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за
преступления против собственности" // Бюллетень Верховного Суда Российской
Федерации. 1995. N 7.