46
Однако, по мнению авторитетных специалистов
1
, способны порождать
серьезные морально–политические обязательства, которые так или иначе
оказывают влияние на внутреннее право государств–участников Совета Европы.
По мнению С. М. Ягофарова
2
, рекомендации совета Европы выступают
ориентиром развития отечественного уголовно–процессуального
законодательства. Специалист указывает, что значимость реализации
сформулированных в рамках Европейского сообщества положений в
национальной правовой системе определяется таким фактором как, то что
правосудие – это вид государственной деятельности. В определенных случаях
оно связано с применением мер принуждения. Потому определение допустимых
границ обоснованного воздействия государства на личность – одна из
первостепенных задач современного правового общества.
В заключение отметим, следующее. На международном уровне в течение
длительного времени последовательно обосновывался и разрабатывался крайне
обширный комплекс гарантий в сфере уголовного судопроизводства. Их
заимствование и адаптация в национальную правовую систему – это
необходимое условие соответствия уголовного процесса отдельно взятого
государства демократизированным международным стандартам. Под влиянием
международного сообщества происходит постепенное переосмысление
приоритетов и российской уголовной политики относительно реализации
механизмов государственной защиты участников уголовного судопроизводства.
1
Дубоносов Е. С. Международно–правовые аспекты обеспечения безопасности участников
уголовного судопроизводства // Известия ТулГУ. Экономические и юридические науки. 2012.
№ 3–2. С. 21.
2
Ягофаров С. М. Международные стандарты в уголовном судопроизводстве. Оренбург,
2013. С. 77.
47
ГЛАВА 2 ХАРАКТЕРИСТИКА ОТДЕЛЬНЫХ УГОЛОВНО–
ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ГАРАНТИЙ ЗАЩИТЫ ПРАВ И ЗАКОННЫХ
ИНТЕРЕСОВ ОБВИНЯЕМОГО И ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УГОЛОВНОМ
СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
2.1 Проблемы определения правового статуса обвиняемого и
подозреваемого в уголовном судопроизводстве как субъектов правовой
защиты
Проблема определения дефиниций «подозреваемый» и «обвиняемый», а
также характеристики процессуального статуса данных участников уголовного
судопроизводства выступает в научной литературе дискуссионной. Для ее
разрешения ученые, как правило, первоначально обращаются к основаниям
дифференциации институтов подозрения и обвинения в отечественном
уголовном процессе, а после предлагают свои выводы, которые сводятся либо к
аргументации утверждения о необходимости их объединения общей правовой
конструкцией
1
, либо о необходимости сохранения существующих правовых
различий, предлагая свои подходы к совершенствованию правового
регулирования
2
.
Для цели настоящего диссертационного исследования анализ
поставленной в правовой доктрине проблемы выступает принципиальным.
Определение правового статуса подозреваемого и обвиняемого в уголовном
судопроизводстве неразрывно связывается с правильным установлением
существующего объема уголовно–процессуальных гарантий защиты их прав и
законных интересов. Так, с одной стороны, учитывая тенденции к
последовательному сближению статуса подозреваемого и обвиняемого в
1
Кругликов А. П. Обвиняемый: нужен ли такой участник в уголовном процессе современной
России? // Вестник СамГУ. 2014. № 11–2 (122). С. 110.
2
Сопнева Е. В. Статусы подозрения и обвинения в уголовном судопроизводстве // Журнал
российского права. 2015. № 7. С. 112.
48
уголовном процессе, которые по утверждению В. С. Шадрина наблюдаются в
течение последних десятилетий развития отечественного уголовного
процессуального законодательства
1
, возможно проследить и общие элементы в
механизмах их правовой защиты. С другой стороны, существующая правовая
регламентация юридической разности правовых статусов указанных субъектов
уголовного судопроизводства предопределяет необходимость разграничения
отдельных уголовно–процессуальных гарантий защиты их прав и законных
интересов.
Легальное определение понятия «обвинение» представлено в положениях
п. 22 ст. 5 УПК РФ, в соответствии с которым им выступает выдвинутое в
порядке, предусмотренном федеральным законодательством, утверждение о
совершении конкретным лицом запрещенного уголовным законом деяния. По
справедливому утверждению многих процессуалистов, институт обвинения
разработан в большей степени, чем институт подозрения. Так, Е. В. Сопнева в
своем исследовании указывает, что статус обвинения подвергнут
законодательному регулированию в большей степени, чем взаимосвязанный с
ним статус подозрения. При этом ученый делает важную оговорку: «количество
правовых норм не свидетельствует об их качестве»
2
.
Одновременно с этим в УПК РФ отсутствует дефиниция термина
«подозрение». Несмотря на это, законодатель активно применяет его в контексте
различных правовых норм. Например, в ч. 1 ст. 10 УПК РФ при раскрытии
содержания принципа неприкосновенности личности применяется конструкция
«по подозрению в совершении преступления», кроме того, в числе оснований для
признания лица подозреваемым в п. 4 ч. 1 ст. 46 УПК РФ применяется
конструкция «уведомлено о подозрении в совершении преступления» и т.п.
Указанный правовой пробел обуславливает необходимость обратиться к
правовой доктрине, в целях формулирования понимания исследуемой категории.
1
Шадрин B. C. Проблемы развития понятия и уголовно–процессуального статуса
подозреваемого // Вестник ЮУрГУ. Серия: Право. 2007. № 18 (90). С. 80.
2
Сопнева Е. В. Статусы подозрения и обвинения в уголовном судопроизводстве // Журнал
российского права. 2015. № 7. С. 105.
49
Например, в своей работе А. А. Великопольская, говоря о необходимости
уяснения сущности подозрения исключительно в уголовно–процессуальном
смысле (что отрицает принятый в советском уголовном процессе подход,
предполагавший двойственную природу подозрения: уголовно–процессуальную
и криминалистическую), определяет данную правовую категорию в качестве
обоснованного предположения органа предварительного расследования о
совершении преступного деяния конкретным лицом, позволяющее сотрудникам
органа предварительного расследования произвести в отношении этого лица
определенные действия, означающие начало уголовного преследования в его
отношении, и вынести соответствующее решение, сформулированное в
специальном процессуальном документе
1
.
Предлагая указанную дефиницию, ученый в качестве теоретической базы
своих рассуждений применяет раннее выявленные в правовой литературе
признаки института подозрения: обусловленность задачами и содержанием
уголовно–процессуальной деятельности, убежденность органов
предварительного следствия о причастности конкретного лица к совершению
преступления, наличие условий для применения мер процессуального
принуждения.
В исследовании И. С. Дикарева предлагается подход к определению
дефиниции подозрения, основанный на главном сущностном отличии данного
статуса от статуса обвинения. Поскольку обвинение носит обвинительный, а
подозрение – предположительный характер, ученый полагает, что под
последним следует понимать выдвинутое в порядке, предусмотренном
уголовно–процессуальном законодательстве, основанное на достаточных
данных предположение лица, осуществляющего предварительное следствие по
уголовному делу, о причастности конкретного лица к совершению преступного
деяния
2
. Аналогичным образом в работе А. А. Терегуловой термин
1
Великопольская А. А. Институт подозрения: понятие и значение в уголовном процессе
России // Российский судья. 2015. № 8. С. 26.
2
Дикарев И. С. Подозрение в уголовном процессе // Законность. 2013. № 8. С. 21.
50
«подозрение» рассматривается с позиции познавательной деятельности органов,
осуществляющих предварительное расследование, поскольку определяется
ученым как «предположение» о совершении преступления конкретным лицом,
основанное на сведениях, имеющих доказательственное значение
1
.
Подозрение и обвинение находятся между собой в неразрывной правовой
взаимосвязи. В данном вопросе мы разделяем мнение А. А. Великопольской,
которая рассматривает данные правовые категории как этапы уголовного
преследования
2
. Несмотря на то, что в советской правовой доктрине и в ранний
период реформирования современного отечественного российского уголовного
процесса доминирующей выступала позиция о том, что началом уголовного
преследования следует считать момент предъявления обвинения, а точнее
появление в уголовном деле фигуры обвиняемого, к настоящему времени многие
ученые полагают, что уголовное преследование начинается раньше – с момента
появления в деле фигуры подозреваемого
3
. О верности такого понимания
свидетельствует системное толкование уголовно–процессуального
законодательства. При определении дефиниции «уголовное преследование» в п.
55 ст. 5 УПК РФ, законодатель прямо указывает, что субъектом изобличения
данной процессуальной деятельности уполномоченных органов выступает не
только обвиняемый, но и подозреваемый в совершении преступления.
Подход, предполагающий соотношение подозрения и обвинения как
этапов уголовного преследования, позволяет продолжить рассуждение об их
временном последовательном переходе (правовой трансформации) из первого во
второе. Такой переход предполагает соответствующее изменение
процессуального статуса лица в отношении, которого у следствия первоначально
существовали основания для выдвижения предположения о его причастности к
1
Терегулова А. А. Понятия «подозрение» и «подозреваемый» в современном уголовном
процессе // Наука. Технологии. Инновации: Материалы всероссийской научной конференции
молодых ученых в 7–ти частях. Новосибирск, 2008. Ч. 7. С. 109.
2
Великопольская А. А. К вопросу о процессуальном положении лиц, в отношении которых у
органа предварительного расследования имеется подозрение // Российский судья.
2015. № 9. С. 33.
3
Калинкин А. В. Подозрение и обвинение как формы осуществления уголовного
преследования // Вестник СГЮА. 2013. № 6 (95). С. 195.
51
совершенному преступлению (подозреваемый), которые по результатам
производства следственных действий и получения достаточных доказательств
переросли в утверждение о такой причастности (обвиняемый).
Как и в случае с отсутствием законодательного определения термина
«подозрение», в нормах УПК не нашли своего отражения исчерпывающие
дефиниции понятий «подозреваемый» и «обвиняемый» по уголовному делу.
Потому в правовой литературе предлагаются определения, которые
корреспондируют сущности институтов подозрения и обвинения
соответственно. Например, в работе С. И. Пономаренко подозреваемый
определяется как лицо, в отношении которого имеются данные, позволяющие
предполагать его причастность к совершению преступления в случаях,
определенных уголовно–процессуальным законодательством
1
. Более широкое
определение разработано такими учеными как Е. В. Сопнева и А. В. Кошеленко,
которые дополняют ранее указанное понимание конкретизацией о том, что
предположение о причастности конкретного лица к совершению преступления
базируется на «достаточных» данных и имеет свое процессуальное оформление
в виде соответствующего документа
2
.
Процессуальная фигура обвиняемого справедливо именуется
«центральной» в уголовном процессе, поскольку он выступает потенциальным
субъектом уголовной ответственности
3
. Как правило, его определяют как лицо
(субъект уголовного судопроизводства), в отношении которого органами,
осуществляющими предварительное расследование, было собрано достаточное
количество доказательств, которые дают основания для его обвинения в
совершении преступления
4
.
1
Пономаренко С. И. Понятие подозреваемого в уголовном процессе России // АВБсП. 2015. №
3. С. 37.
2
Сопнева Е. В., Кошеленко А. В. Перспективное понимание теоретической и правовой модели
статуса подозреваемого лица // МНКО. 2014. № 6 (49). С. 304.
3
Головко Л. В. Курс уголовного процесса. М., 2017. С. 346.
4
Бахромов И. А. Понятие обвиняемого: законодательная основа и взгляды ученых–
процессуалистов // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2011. № 4. С. 49.
52
На наш взгляд, отсутствие в уголовно–процессуальном законодательстве
дефиниций подозреваемого и обвиняемого не создает существенного правового
пробела. Разработка определений, отражающих сущностные признаки данных
понятий, имеет в большей степени научное, а не практическое значение. В
действующем законодательстве применяется более удачная конструкция –
обобщение процессуальных оснований приобретения лицом соответствующего
процессуального статуса. Так, ч. 1 ст. 46 УПК РФ к такими основаниям в
отношении подозреваемого относит:
возбуждение уголовного дела по основаниям и в порядке,
предусмотренным УПК РФ;
задержание лица в порядке ст. 91 и 92 УПК РФ;
применение к лицу мер пресечения до предъявления обвинения;
уведомление лица о подозрении в совершении преступления.
Соответственно, исключительно при наличии таких оснований лицо
приобретает статус подозреваемого по уголовному делу. Аналогичным образом
в соответствии с ч. 1 ст. 47 УПК РФ регламентируются основания для
приобретения лицом статуса обвиняемого:
вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого;
вынесение обвинительного акта;
составление обвинительного постановления.
Ранее мы уже указывали на постановку некоторыми специалистами
вопроса о необходимости исключения процессуальной фигуры обвиняемого из
отечественного уголовного судопроизводства. На это указывает, в частности,
А. П. Кругликов, который полагает, что текущее правовое регулирование
позволяет провести фактическое отождествление обвиняемого и подозреваемого
в уголовном процессе
1
. При этом ученый находит удачной конструкцию
дифференциации степени подозрения как единственного процессуального
статуса осуществления уголовного преследования, применяемую в уголовном
1
Кругликов А. П. Обвиняемый: нужен ли такой участник в уголовном процессе современной
России? // Вестник СамГУ. 2014. № 11–2 (122). С. 106.
53
процессе Федеративной Республики Германия (предположение, начальное
подозрение, достаточное подозрение и сильное подозрение). В зависимости от
степени подозрения, определяемой уполномоченными органами на каждом
временном этапе расследования преступления, расширяется круг правомочий
как следствия, так и подозреваемого.
Безусловно, далеко не все ученые разделяют указанный подход. Многие,
например, И. В. Смольникова, полагают, что в настоящее время отсутствуют
какие–либо достаточные основания, свидетельствующие о необходимости
устранения фигуры обвиняемого из отечественного уголовного процесса
1
. Мы
разделяем такое понимание. Во–первых, дифференциал подозрения и обвинения
– это исторически сложившаяся стадийность уголовного преследования. Во–
вторых, объективно обусловленные предпосылки к такому решительному шагу
отсутствуют. Аргументы ученых сводятся к весьма формальному нарушению
принципа презумпции невиновности, хотя статус обвинения связывается с
утверждением следствия о причастности лица к совершению преступления, а не
реальным признанием его вины, влекущим наступление уголовной
ответственности. В–третьих, исключение центрального субъекта уголовного
судопроизводства из уголовно–процессуальных отношений требует крайне
серьезной и объемной переработки УПК РФ, которая по своему масштабу будет
равна кардинальной реформе уголовного процесса. На данном этапе своего
развития российская правовая система к подобному не готова, поскольку терпит
и без того регулярные и зачастую непоследовательные преобразования.
Одновременно с указанным полагаем, что устранению подлежит ранее
обозначенный нами правовой пробел, связанный с отсутствием в УПК РФ
дефиниции «подозрение», при определении значения которой и вынесении
предложений по ее включению в нормы Уголовно–процессуального кодекса
Российской Федерации необходимо учитывать уже избранный законодателем
подход по применению емких определений, не изобилующих отдельными
1
Смолькова И. В. Понятие обвиняемого в российском уголовном судопроизводстве // Вестник
Восточно–Сибирского ин–та МВД России. 2016. № 2 (77). С. 50.
54
описательными характеристиками той или иной правовой категории в уголовном
процессе.
В этой связи полагаем, что в целях гармонизации уголовно–
процессуального законодательства и устранения существующего правового
пробела, нормы УПК РФ требуется дополнить легальной дефиницией статуса
подозрения, для чего необходимо включить в ст. 5 УПК РФ п. 24.2, изложенный
в следующей редакции: подозрение – предположение органов, осуществляющих
предварительное расследование по уголовному делу, о совершении
определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое на
основе достаточных данных в порядке, установленном настоящим Кодексом.
Процессуальный статус обвиняемого и подозреваемого по уголовному
делу складывается из объема прав и обязанностей, которыми наделяет данных
субъектов действующее уголовно–процессуальное законодательство. Кроме
того, с позиции механизмов правовой защиты, подозреваемый или обвиняемый
рассматривается не только как процессуальная фигура, но и личность. Текущие
тенденции развития ответственного уголовного процесса свидетельствуют о
сближении статуса подозреваемого и обвиняемого. Подход к объединению
подозрения и обвинения наблюдается и в материалах судебной практики.
Например, в одном из своих Определений Конституционный Суд Российской
Федерации уравнивает подозрение и обвинение в части основания их
реализации
1
. В этой связи представляется допустимым рассматривать уголовно–
процессуальные гарантии защиты прав и законных интересов подозреваемого и
обвиняемого в качестве единой системы, в рамках которой существуют частные
исключения, свойственные каждому из процессуальных статусов.
Исходя из предложенного нами в первой главе диссертационного
исследования подхода к определению системы гарантий защиты прав и
1
Определение Конституционного Суда РФ от 25 января 2012 г. № 104–О–О «Об отказе в
принятии к рассмотрению жалобы гражданина Трутнева Владимира Петровича на нарушение
его конституционных прав пунктом 4 части первой статьи 24 Уголовно–процессуального
кодекса Российской Федерации» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». 2012.
URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=252272#08933149671
793934/ (Дата обращения: 14.02.2020).
55
законных интересов участников уголовного судопроизводства, необходимо
адаптировать ее элементы применительно к исследуемым субъектам.
Проведенный анализ позволяет сделать следующий вывод. Уголовно–
процессуальные гарантии защиты прав и законных интересов подозреваемого и
обвиняемого представляют собой совокупность урегулированных нормами
уголовно–процессуального права правовых средств, обеспечивающих
подозреваемому и обвиняемому в уголовном судопроизводстве реальную
возможность выполнения возложенных на них обязанностей и использования
предоставленных им прав. Указанные гарантии носят универсальный характер и
выступают правовыми средствами осуществления подозреваемым и
обвиняемым их субъективных прав
1
. В этой связи, в числе гарантий защиты прав
и законных интересов подозреваемого и обвиняемого следует выделять:
принципы уголовного судопроизводства, уголовно–процессуальную форму,
права и обязанности участников уголовного судопроизводства,
урегулированные нормами действующего законодательства, ведомственный и
судебный контроль, прокурорский надзор за деятельностью органов
государственной власти.
2.2 Принципы уголовного судопроизводства в системе уголовно–
процессуальных гарантий защиты прав и законных интересов
обвиняемого и подозреваемого
В числе гарантий защиты прав и законных интересов обвиняемого и
подозреваемого принципы уголовного судопроизводства имеют важнейшее
значение. Они выступают базисной категорией, на основе содержания которой
формируются все иные элементы системы гарантий. Установленная ст. 1
Конституции форма правления в Российской Федерации, признание
1
Ребо В. А. Уголовно–процессуальные гарантии прав обвиняемого: понятие и признаки //
Вестник Санкт–Петербургского ун–та МВД России. 2006. № 3. С. 220.