44
предусмотренных указанными статьями Уголовного кодекса РФ.
7 июля 2015 г. Пленумом Верховного Суда РФ принято Постановление
N 32 "О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных
средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о
приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным
путем"
1
.
Ряд наиболее сложных вопросов квалификации легализации преступных
доходов, которую также для краткости будем называть отмыванием, связан с
неясностью содержания признаков объективной стороны данного
преступления.
Во-первых, как многократно отмечалось в литературе, в нормативных
правовых актах отсутствует ясное определение финансовой операции, в
связи с чем ее невозможно разграничить со сделкой.
Во-вторых, момент окончания деяния может быть установлен только
путем соотнесения содержания регулирующих сделки гражданско-правовых
норм с положениями уголовного права.
Эти вопросы во многом разрешены новым Постановлением Пленума.
Текст предыдущего Постановления Пленума (2004 г.) содержал единое
определение финансовых операций и сделок: "под финансовыми операциями
и другими сделками, указанными в статьях 174 и 174.1 Уголовного кодекса
Российской Федерации, следует понимать действия с денежными
средствами, ценными бумагами и иным имуществом (независимо от формы и
способов их осуществления, например, договор займа или кредита,
банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в
задействованном хозяйственном проекте), направленные на установление,
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 N 32 (ред. от 26.02.2019) "О
судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного
имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества,
заведомо добытого преступным путем"// "Бюллетень Верховного Суда РФ", N 9, сентябрь,
2015
45
изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав или
обязанностей. К сделкам с имуществом или денежными средствами может
относиться, например, дарение или наследование"
1
. Таким образом, ни закон,
ни судебная практика разделения сделок и финансовых операций не
проводили, что порождало проблемы при отграничении первых от вторых,
установлении момента окончания преступления, вызывало многочисленные
споры в литературе по вопросу того, зачем же все-таки законодатель выделил
финансовые операции из сделок.
Термин "финансовые операции", как уже отмечалось, не имеет
законодательного определения. Это дает основание исследователям
проводить разносторонний анализ понятия "финансовая операция" путем
заимствования теорий из гражданского, финансового, налогового и иных
отраслей права. Часть ученых приходит к выводу о том, что финансовая
операция является разновидностью сделок
2
(что на данный момент прямо
закреплено законодателем формулировкой "финансовые операции и иные
сделки"); другие предлагают отличать эти понятия, излагая определение
финансовой операции, не охватываемое сделкой. Одни авторы относят к
предмету финансовых операций только денежные средства
3
, другие - также
ценные бумаги и платежные документы
4
; третьи говорят об обязательном
участии в таких операциях финансово-кредитной организации
5
.
1
Яни П.С. Легализация преступно приобретенного имущества: предмет преступления //
Законность. 2014. N 10. С. 20
2
Тосунян Г.Л., Викулин Л.Ю. Противодействие легализации (отмыванию) денежных
средств в финансово-кредитной сфере. М., 2011. С. 99.
3
См.: Ляскало А.Н. Финансовые операции и сделки по легализации преступных доходов в
новых разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации //
Законодательство. 2018. N 1.
4
См.: Букарев В.Б., Трунцевский Ю.В., Шулепов Н.А. Уголовная ответственность за
легализацию (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем. М., 2017 (СПС
"КонсультантПлюс").
5
Кондрат Е.Н. Комментарий к Федеральному закону от 28 июня 2013 г. N 134-ФЗ "О
внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части
противодействия незаконным финансовым операциям" (постатейный). М., 2013 (СПС
"КонсультантПлюс").
46
Как представляется, попытки дать определение финансовой операции не
могли быть успешными в отсутствие документального, так сказать, решения
этого вопроса.
Сложности определения данного признака связаны в том числе с
заимствованной природой концепции отмывания. Являясь членом
Страсбургской конвенции и следуя международным тенденциям в борьбе с
отмыванием и терроризмом, Россия придерживается общего понимания
данного явления. Соответственно, ограничивая объективную сторону
преступления только сделками (включая и финансовые операции),
законодатель оставляет большой спектр возможностей для ненаказуемого
отмывания за счет всех неюридических действий.
Статьи 174 и 174.1 УК РФ в их нынешней редакции при содержавшемся
в Постановлении Пленума 2004 г. толковании не охватывали множество
способов отмывания, приведенных в указанных Конвенциях. Например, в
отсутствие определения финансовой операции нельзя было однозначно
сказать, относятся ли к отмыванию переводы с одного своего счета на
другой; конвертация денежных средств (в том числе через электронную
систему); размен купюр на более мелкие (крупные) или на монеты. При этом
в цепочке действий по отмыванию указанные операции достаточно часто
выступают одним из звеньев при "расслаивании".
Постановление Пленума 2015 г., как представляется, более удачно
толкует термин "финансовые операции" и, что важно, отделяет такие
операции от сделок. Так, в п. 5 Постановления указывается, что под
финансовыми операциями могут пониматься любые операции с денежными
средствами (наличные и безналичные расчеты, кассовые операции, перевод
денежных средств с одного счета на другой, размен денежных средств, обмен
одной валюты на другую и другие). Совершенно справедливо исключено
имевшееся ранее в качестве предмета финансовых операций "иное
имущество", поскольку именно этот признак можно с учетом новых
47
разъяснений Пленума положить в основу разграничения финансовых
операций и сделок
1
.
Таким образом, в качестве финансовой операции можно рассматривать
любую операцию с денежными средствами, что в значительной мере
приближает объективную сторону отмывания по российскому
законодательству к существующим положениям международных конвенций.
Итогом такого толкования могут стать следующие практические выводы.
Так, вызывали споры действия (операции) с денежными средствами на
своем банковском счете: можно ли их рассматривать как сделки или как
финансовые операции, направленные на установление, изменение или
прекращение связанных с ними гражданских прав или обязанностей? На
первый взгляд получается, что лицо заключает сделку с самим собой, а это
априори невозможно, поскольку в данном случае происходит совпадение
двух сторон в одном лице.
Также можно, казалось бы, предположить (и суды часто приходят к
таким выводам), что перевод с одного своего счета на другой - это
распоряжение своими денежными средствами (вне зависимости от того, как
они были получены) и такое распоряжение охватывается составом
большинства предикатных корыстных деяний, прежде всего хищений. А
потому дополнительная квалификация по статье о легализации здесь, как и
утверждают многие исследователи, будет нарушением принципа non bis in
idem
2
.
Вместе с тем, во-первых, собственно распоряжение уже преступно
приобретенным имуществом в объективную сторону такого приобретения
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 N 32 (ред. от 26.02.2019) "О
судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного
имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества,
заведомо добытого преступным путем"//"Бюллетень Верховного Суда РФ", N 9, сентябрь,
2015
2
Курс уголовного процесса / А.А. Арутюнян, Л.В. Брусницын, О.Л. Васильев и др.; под
ред. Л.В. Головко. М.: Статут, 2018.
48
(например, при получении взятки, хищении, принятии оплаты за
совершенное по найму убийство) не входит. А во-вторых, с точки зрения
природы денежных средств, находящихся на банковских счетах, они
выступают в качестве права требования клиента к банку, и поэтому перевод с
одного счета на другой является сделкой с банком, так как меняется размер
прав требования по обоим счетам. То же относится и к зачислению наличных
денежных средств на банковский счет: вместо "иного имущества" в виде
денег у лица появляется право требования к банку.
Правда, изучение нормативных правовых актов, регулирующих
банковскую деятельность, а также ведущейся в цивилистике по данному
поводу дискуссии обсуждаемый вопрос не проясняет.
Так, ст. 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности"
называется "Банковские операции и другие сделки кредитной организации",
тем самым по грамматическому толкованию банковские операции относятся
к сделкам
1
. Тогда как в судебной практике можно встретить иные решения. В
частности, по одному из арбитражных дел Высший Арбитражный Суд РФ
заключил, что банковские операции не являются сделками по смыслу ст. 153
ГК РФ, в связи с чем к ним не подлежат применению положения о
недействительности сделок
2
.
Что же касается споров ученых-цивилистов о соотношении операций по
счетам и сделок, то, к примеру, В.В. Витрянский, обосновывая отсутствие у
банковской операции по списанию средств со счета характера сделки,
ссылается на то, что действия банка по принятию от владельца счета
платежного поручения и осуществлению в соответствии с ним банковского
перевода представляют собой исполнение обязательства по договору
банковского счета, однако при этом самостоятельной расчетной сделкой эти
1
Федеральный закон от 02.12.1990 N 395-1 (ред. от 27.12.2019) "О банках и банковской
деятельности"//СЗ РФ. "Собрание законодательства РФ", 05.02.1996, N 6, ст. 492
2
Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 августа 2007 г. N 10619/07 по делу
N А12-17354/06-С52 // СПС "КонсультантПлюс".
49
действия не являются
1
. Высказана, однако, и противоположная точка зрения,
согласно которой выполнение расчетных распоряжений по списанию денег
на банковский счет все равно является сделкой, а не юридическим
поступком
2
.
Однако вне зависимости от того, какой из приведенных подходов
цивилистов разделять, важно, что предложенная в комментируемом
Постановлении Пленума 2015 г. дефиниция финансовой операции как любой
операции с денежными средствами, без привязки этого термина к таким
признакам сделки, как установление, изменение или прекращение
гражданских прав или обязанностей, позволяет рассматривать все операции,
в том числе с собственными счетами, в качестве легализации (отмывания)
денежных средств при наличии иных обязательных признаков состава
преступления.
Другим важным шагом в решении вопроса об объективной стороне
отмывания стало включение в нее не только действий, направленных на
установление, изменение или прекращение гражданских прав и
обязанностей, но и действий, направленных на "создание видимости
возникновения или перехода гражданских прав и обязанностей".
Если исполнение сделки означает фактическое исполнение тех прав и
обязанностей, которые возникли по совершенной сделке, то под видимостью
исполнения сделки следует понимать случаи, когда, в частности:
- лицами заключается договор в целях придания правомерного вида
пользованию, владению и распоряжению, однако фактического исполнения
по данному договору не происходит (например, когда для легализации
денежных средств заключается договор об оказании консультационных
1
Витрянский В.В. Договоры банковского вклада, банковского счета и банковские
расчеты. М., 2016. С. 211.
2
Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2009. С. 48.
50
услуг, в оплату за которые субъект предикатного преступления якобы
получает денежные средства, хотя реально предоставлены услуги не были);
- субъект предикатного преступления сам составляет договор,
фальсифицируя подписи и волеизъявление второй стороны для придания
правомерного вида владению, пользованию и распоряжению имуществом,
приобретенным в результате совершения преступления.
Данное положение является новым, и к нему правоприменительной
практике еще предстоит привыкнуть. Однако следует признать, что оно
раскрывает именно ту сторону легализации, которой придается наибольшее
значение в правовых системах зарубежных стран (включая и международные
конвенции), где отмыванием признается именно "сокрытие и утаивание
имущества / его подлинного характера или его преступного происхождения".
И в первую очередь речь здесь идет о подделке документов различного
характера, которые подтверждают чистоту происхождения имущества, в
действительности преступно приобретенного.
Представляется, что создание поддельного договора вполне возможно
отнести к понятию сделки в широком смысле для толкования
рассматриваемой нормы (отнести, безусловно, к сделкам фиктивным, т.е.
недействительным). Для подтверждения этого необходимо рассмотреть
понятие сделки в контексте совершаемого преступления.
Некоторые криминалисты полагают, что нельзя применять гражданско-
правовые положения о сделках при описании тех или иных характеристик
объективной стороны отмывания
1
. Обосновывается данная точка зрения тем,
что любая сделка, совершенная с преступно полученным имуществом в
целях придания правомерного вида, будет априори недействительной как
противоречащая закону согласно ст. 169 ГК РФ. На этом основании
1
Филатова М.А. Разрешение Пленумом Верховного Суда спорных вопросов понимания
легализации преступных доходов // Уголовное право. 2018. N 3. С. 86
51
утверждается, что деяние фактически никогда не будет совершено,
поскольку и самой сделки совершено никогда не будет.
Представляется, однако, что это не совсем верное понимание. Верно в
этих рассуждениях то, что сделка, совершенная "внутри" состава
легализации, является недействительной согласно ст. 169 ГК РФ. Однако по
своей природе она (как и все недействительные сделки) отвечает понятию
сделки, закрепленному в ГК РФ. Укажем так же на то, что хотя сделка, целью
которой является отмывание, всегда будет ничтожной согласно ст. 169 ГК
РФ, однако требование действительности не указано в УК РФ в качестве
обязательного свойства сделки как признака состава отмывания. Разумеется,
и суды не ограничивают пределы действия норм об ответственности за
отмывание указанием на законный характер легализирующих преступно
приобретенное имущество сделок.
Вопрос о том, является ли ничтожная сделка существующей в мире
права, в мире юридических фактов, возникает прежде всего в гражданско-
правовой литературе. Безусловно, можно найти и противоположные
приведенной выше точки зрения. Однако в силу того, что для уголовного
права понятие "сделка" представляет собой исключительно форму
выполнения объективной стороны, следует согласиться с мнением Д.И.
Мейера, согласно которому "ничтожество поражает эти сделки только при
соприкосновении их с общественной властью, а независимо от того они
существуют точно так же, как и сделки законные, и нередко встречаются в
действительности". То есть до тех пор, пока та или иная сделка на станет
предметом рассмотрения в судебном разбирательстве, вопрос о том,
ничтожны они или нет, не возникает. В связи с чем подобные сделки и их
последствия существуют в реальной жизни, а обязанности по сделке
зачастую полностью выполняются обеими сторонами.
Соглашаясь с тем, что сделка как форма выполнения объективной
стороны будет наличествовать, даже несмотря на ее изначальную
52
порочность, необходимо определить момент окончания отмывания. Здесь в
очередной раз возникает необходимость установить соотношение положений
гражданского и уголовного законодательства. Отсутствие указания о
моменте выполнения объективной стороны и окончании преступления в
предыдущем Постановлении было, на наш взгляд, большим пробелом в
толковании рассматриваемого преступления. Можно сказать, что новое
Постановление создало своеобразное ноу-хау в решении и данного вопроса.
При обсуждении проекта Постановления большинство разработчиков
проекта и его рецензентов сходилось в том, что моментом окончания
необходимо признавать именно совершение сделки. Но что именно является
моментом совершения сделки? Если рассматривать данный вопрос с позиций
гражданского права, то толкование понятия "совершение сделки" в
литературе, как правило, привязывается к моменту заключения договора. Но
такое толкование, будь оно внедрено в практику по уголовным делам, могло
привести к ситуациям, когда у одного преступления (отмывания) оказались
бы различные моменты окончания в зависимости как от формы договора
(устная, письменная, требующая государственной регистрации или
удостоверения нотариусом), так и от природы сделки (реальная или
консенсуальная). Так, можно различать:
- по общему правилу - это момент получения лицом, направившим
оферту, ее акцепта (п. 1 ст. 433 ГК РФ). Это соответствует природе
консенсуального договора, который считается заключенным с момента
соглашения сторон по всем существенным условиям договора;
- реальный договор, т.е. когда для заключения договора требуется не
только направление оферты и получение акцепта, но и передача имущества.
В подобных ситуациях моментом заключения договора признается момент
передачи имущества (п. 2 ст. 433 ГК РФ);
- договор, подлежащий государственной регистрации, считается
заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом
53
(п. 3 ст. 433 ГК РФ). При этом согласно ст. ст. 164 - 165 ГК РФ сделка
является совершенной до государственной регистрации, т.е. до заключения
договора (поэтому здесь момент совершения сделки и заключения договора
не совпадают). Однако правовые последствия сделки наступают только после
ее регистрации. Что в данном случае следует рассматривать как совершение
сделки: "совершение сделки" или заключение договора, т.е. его
государственную регистрацию?;
- иное: применительно к отдельным видам договоров законодательством
предусмотрены специальные правила определения момента их заключения и
вступления в силу. Например, договор розничной купли-продажи считается
заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю
кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего
оплату товара, а такой же договор с использованием автоматов - с момента
совершения покупателем действий, необходимых для получения товара (ст.
ст. 493 и 498 ГК РФ); в случае, когда абонентом по договору
энергоснабжения выступает гражданин, использующий энергию для
бытового потребления, договор считается заключенным с момента первого
фактического подключения абонента в установленном порядке к
присоединенной сети (п. 1 ст. 540 ГК РФ); договор страхования, если в нем
не предусмотрено иное, вступает в силу с момента уплаты страховой премии
или первого взноса (п. 1 ст. 957 ГК РФ);
- совершение односторонней сделки: для ее совершения необходимо и
достаточно изъявления воли одной стороны.
Понятно, что при таком подходе судам пришлось бы в каждом случае
выяснять, в какой момент договор был юридически заключен и является ли
момент заключения договора одновременно и совершением сделки. Более
того, могла бы возникнуть ситуация, при которой отмывание, совершаемое
путем, например, обмена предметами с целью придания правомерного вида
(данный договор - реальный), будет считаться оконченным с момента такого