65
Взаимосвязанные предписания пп. 34 и 35 ст. 5 и ч. 2 ст. 133 УПК РФ
приводят к выводу, что уголовное преследование признается незаконным и
(или) необоснованным, если оно осуществлялось (альтернативно):
в отсутствие материально-правовых основании для уголовного
преследования, в качестве которых выступает совершение деяния,
содержащего признаки состава преступления. В этом случае юридическими
фактами, подтверждающими незаконность уголовного преследования, яв-
ляются вынесение оправдательного приговора, прекращение уголовного дела
(уголовного преследования) в связи с отказом государственного обвинителя
от обвинения, в связи с отсутствием события преступления, состава
преступления, непричастностью подозреваемого или обвиняемого к
совершению преступления;
при наличии процессуальных препятствии для уголовного
преследования. Незаконность уголовного преследования в этом случае
констатируется, если уголовное дело (уголовное преследование) прекращено:
в связи с отсутствием заявления потерпевшего по делам частного обвинения;
в связи с отсутствием заключения суда о наличии признаков преступления в
действиях одного из лиц, указанных в пп. 2 и 2.1 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, либо
отсутствием согласия Совета Федерации, Государственной Думы,
Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной
коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве
обвиняемого одного из лиц, указанных в пп. 1 и 3—5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ; в
связи с наличием в отношении подозреваемого или обвиняемого
вступившего в законную силу (неотмененного) процессуального акта по тому
же обвинению. В перечисленных случаях уголовное преследование является
незаконным, даже если имелись материально-правовые основания для его
осуществления.
Важнейшим элементом системы правовых гарантий защиты личности
от незаконного уголовного преследования являются уголовно-правовые
средства. Действующее уголовное законодательство содержит ряд уголовно-
66
правовых норм, предусматривающих ответственность за заведомо
незаконное уголовное преследование. Прежде всего, к ним следует отнести
специальные уголовно-правовые нормы, предусмотренные главой 31 УК РФ
1
«Преступления против правосудия»:
норму об ответственности за незаконное возбуждение уголовного дела,
если это деяние совершено в целях воспрепятствования
предпринимательской деятельности либо из корыстной или иной личной
заинтересованности и повлекло прекращение предпринимательской
деятельности либо причинение крупного ущерба (ч. 3 ст. 299 УК РФ);
норму об ответственности за привлечение заведомо невиновного к
уголовной ответственности (ч. 1 - 2 ст. 299 УК РФ).
Ответственность за иные преступные проявления заведомо
незаконного уголовного преследования (например, утверждение прокурором
обвинительного заключения в отношении заведомо невиновного лица и
направление уголовного дела в суд, поддержание государственного
обвинения в отношении лица, в чьих действиях заведомо отсутствует состав
преступления) главой 31 УК РФ не предусмотрена. Однако это не означает,
что подобные деяния не являются преступными. Они могут быть
квалифицированы на основании общих уголовно-правовых норм об
ответственности за должностные преступления (ст. 285, 286 УК РФ).
Статьи 285 и 286 УК РФ способны охватить все проявления заведомо
незаконного уголовного преследования. В действиях должностного лица,
осуществляющего заведомо незаконное уголовное преследование
(сотрудника органа предварительного расследования или прокурора),
усматриваются все признаки состава должностного преступления,
предусмотренного ст. 285 или 286 УК РФ.
Заведомо незаконное уголовное преследование, вне всякого сомнения,
посягает на интересы государственной службы и нормальную деятельность
1
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 02.08.2019) /
Российская газета, № 172, 07.08.2019.
67
государственных органов, т.е. «деформирует» основной непосредственный
объект преступлений, предусмотренных ст. 285 и 286 УК РФ. При этом оно
причиняет указанное в диспозициях ст. 285 и 286 УК РФ последствие в виде
существенного нарушения прав и законных интересов граждан или
организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства
и, тем самым, посягает на дополнительный непосредственный объект
преступления, предусмотренного ст. 285 или 286 УК РФ.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъясняет, что «под
существенным нарушением прав граждан или организаций в результате
злоупотребления должностными полномочиями или превышения
должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод
физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными
принципами и нормами международного права, Конституцией Российской
Федерации .... При оценке существенности вреда необходимо учитывать
степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную
работу организации, характер и размер понесенного ею материального
ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического,
морального или имущественного вреда и т.п.»
1
. А поскольку любые
проявления заведомо незаконного уголовного преследования грубо
нарушают достоинство личности, гарантированное ст. 21 Конституции
России, конституционные права на свободу и личную неприкосновенность
(ст. 22 Конституции), факт причинения указанных в ст. 285 и 286 УК РФ
последствий не вызывает сомнений.
Это обстоятельство признается и в судебной практике, которая
«автоматически» расценивает незаконное уголовное преследование как
существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего. Весьма
показательным в этом отношении является приговор Георгиевский городской
суд Ставропольского края, который частично удовлетворил требования о
1
О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о
превышении должностных полномочий: Постановление Пленума Верховного Суда РФ
от 16 октября 2009 г. № 19 / Российская газета от 30 октября 2009 г. № 207.
68
взыскании материального вреда в порядке реабилитации, причиненного в
результате незаконного уголовного преследования
1
.
Заведомо незаконное уголовное преследование следует расценивать
как должностное злоупотребление или превышение должностных
полномочий, тем более что оно обладает намного большей общественной
опасностью, чем заведомо незаконное привлечение к административной
ответственности.
Осуществляя заведомо незаконное уголовное преследование,
следователь следственного управления использует свои служебные
полномочия вопреки интересам службы и одновременно совершает действия,
явно выходящие за пределы его полномочий. По крайней мере,
постановление Пленума от 16 октября 2009 г. № 19 позволяет усмотреть в
заведомо незаконном уголовном преследовании объективные признаки как
злоупотребления должностными полномочиями, так и превышения
должностных полномочий. Следовательно, в этой части составы
злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных
полномочий следует рассматривать как конкурирующие.
Разрешая конкуренцию этих норм, нужно учитывать, что ст. 285 УК
РФ в отличие от ст. 286 УК РФ содержит указание на мотив корыстной или
иной личной заинтересованности. Следовательно, если заведомо незаконное
уголовное преследование совершено с указанным мотивом, возникает
конкуренция уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое.
Подобная конкуренция имеет место в случаях, когда преступление
одновременно может быть квалифицировано по двум нормам, одна из
которых (норма-целое) охватывает совершенное деяние в целом, а другая, с
менее строгой санкцией (норма-часть) — лишь отдельные его элементы. При
этом указанные нормы находятся в отношении подчинения по содержанию.
5
1
Решение № 2-2744/2014 2-2744/2014~М-2522/2014 М-2522/2014 от 19 декабря 2014 г. по
делу № 2-2744/2014 / [Электронный ресурс] Режим доступа:
https://sudact.ru/regular/doc/wiP1Yz48iNmW/.
69
В этом случае ст. 285 УК РФ выступает в качестве нормы-целого,
поскольку полностью охватывает признаки совершенного деяния (включая
мотив), а ст. 286 УК РФ - в качестве нормы-части, так как она не позволяет
охватить мотив преступления. Согласно правилам, выработанным в доктрине
уголовного права и судебной практике, при конкуренции нормы-части и
нормы-целого приоритетом обладает норма-целое, т.е. ст. 285 УК РФ. Если
же мотив корыстной или иной личной заинтересованности отсутствует (не
установлен), то состав злоупотребления должностными полномочиями
отсутствует, в связи с чем заведомо незаконное уголовное преследование
необходимо расценивать как превышение должностных полномочий.
Раскрывая особенности законодательной регламентации порядка
проведения следственного эксперимента, нужно обратить внимание на то,
что следователь обязан руководствоваться нормами ст. 181 УПК РФ.
Проведение следственного эксперимента предполагает как проверку, так и
уточнение данных, которые имеют для уголовного дела существенное
значение. Для этого следователь наделяется правом осуществить меры по
воспроизведению действий и событий. В основу проведения эксперименталь-
ных действий могут быть положены проверка возможности совершения
определенных действий, наступления событий и установления их
последовательности, образования следов преступления и восприятия какого-
либо факта.
Руководствуясь п. 1.1 ч. 1 ст. 170 УПК РФ
1
, следователь вправе по
своему усмотрению решить вопрос об участии в следственном эксперименте
понятых. Однако в случае производства следственного эксперимента без
участия понятых следователь обязан зафиксировать ход и результаты
проводимого следственного действия с помощью технических средств. При
невозможности применения в ходе проведения следственного эксперимента
1
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред.
от 02.08.2019) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2019) / Собрание законодательства РФ,
30.07.2018, № 31, ст. 4817.
70
технических средств следователь обязан сделать соответствующую запись в
протоколе.
Исследуя практико-реализационные вопросы осуществления
следственного эксперимента, стоит отметить ряд коллизий, выявленных в
ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции. Согласно
материалам уголовного дела, в университете между преподавателем и
студентом в холле второго этажа возле правой дальней колонны произошел
разговор на повышенных тонах, в ходе которого преподаватель толкнул
студента в область плечевого пояса, который, ударившись о колонну
головой, сполз на пол. После этого преподаватель нанес студенту в область
головы не менее трех ударов ногой. Данные действия повлекли умышленное
причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть по неосторожности.
При исследовании материалов уголовного дела судом первой
инстанции было установлено, что с целью проверки и уточнения показаний
сторон следователем проводился следственный эксперимент с участием
свидетелей А. и И. Однако следственный эксперимент был проведен в здании
прокуратуры в коридоре первого этажа около непосредственно
расположенной на лестнице коридора колонны. Далее было установлено, что
в протоколе отсутствуют сведения о размерах коридора, колонн, расстоянии
между ними и лестницей. Вместе с тем холл, где было совершено
преступление, на основании протокола осмотра места происшествия, имеет
фактические размеры (30 x 15 м), не соответствующие помещению, в
котором проводился следственный эксперимент. Существенные отличия
выявлены в обстановке, в расположении колонн, их размерах и
облицованном материале (керамическая плитка). В результате суд первой
инстанции, приняв во внимание изложенные обстоятельства, признал, что
следственный эксперимент был проведен в обстановке, влекущей потерю
доказательственного значения полученных данных.
Вторым нарушением порядка проведения следственного эксперимента
стало установление, согласно показаниям свидетелей А. и И., пре-
71
доставленными ими в судебном заседании, факта, подтверждающего, что они
не смогли в предварительном следствии пояснить, какой частью стопы
подсудимого были нанесены удары и в какую часть головы потерпевшего
наносились. Между тем на фотосъемке следственного эксперимента в
качестве механизма нанесения ударов зафиксирована лишь нога у головы
манекена. Данные обстоятельства предопределили вывод суда о
необеспеченности при проведении следственных экспериментов точности
воспроизведения проверяемых действий. На основании вышеизложенных
нарушений суд первой инстанции признал протоколы рассмотренных
следственных действий как недопустимые доказательства. В результате
недопустимыми были признаны как заключение медико-криминали-
стической экспертизы, так и производные от него заключения комиссий
экспертов ввиду базирования их выводов на сведениях, полученных в ходе
следственных экспериментов
1
.
Решение суда основывается на положениях ст. 181 УПК РФ,
предусматривающей создание при проведении следственного эксперимента
условий и обстановки, которые максимально приближенны к тем, в которых
действия или события, указанные в материалах уголовного дела, протекали.
Обеспечение полноты и точности воспроизведения проверяемых действий и
достоверности результата следственного действия предопределено
достижением подлинного сходства обстановки осуществления экспери-
ментальных действий с обстановкой и обстоятельствами события.
Следствием несоблюдения требования максимального приближения условий
квалифицируется как нарушение требований уголовно-процессуального
закона. Доказательства, признанные судом как недопустимые, на основании
ст. 73 УПК являются недопустимыми и ввиду утраты юридической силы не
могут быть положены в основу обвинения.
1
Определение Суда надзорной инстанции по делу № 58-Д13-5 от 11 июня 2013 г. /
[Электронный ресурс] Режим доступа: https://dogovor-urist.ru/судебная_практика/дело/58-
д13-5/.
72
Следующие распространенные обжалования касаются того
обстоятельства, что проведение следственного эксперимента как
проверочного следственного действия в соответствии со ст. 181 УПК РФ не
относится к числу обязанностей следователя. Поэтому основанием для
отмены или изменения приговора не может стать факт не проведения
следователем следственного действия.
Можно привести ещё один пример, когда обвиняемый Б. на основании
вердикта коллегии присяжных заседателей был оправдан. Основанием
предъявленного обвинения являлось неуважение к суду, выразившееся в
оскорблении в здании городского суда участника судебного разбирательства.
В кассационном представлении указывалось на отмену приговора и на-
правлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение. По мнению
государственного обвинителя, имели место существенные нарушения
уголовно-процессуального закона в части несоблюдения ст. 379 УПК РФ. В
качестве основания указывался необоснованный отказ суда в удовлетворении
ходатайства государственного обвинителя о проведении следственного экс-
перимента, целью которого являлся осмотр места происшествия (зала
судебного заседания) с участием коллегии присяжных заседателей.
Изучение материалов дела показало, что при обсуждении заявленного
государственным обвинителем ходатайства было установлено, что
невозможно для проведения следственного эксперимента воспроизвести
подлинность обстановки в силу того, что зал судебного заседания с учетом
прошествии времени подвергся существенной переделке, невозможности
воссоздания идентичной клетки, оборудованной оргстеклом.
Таким образом, в соответствии со ст. 288 УПК РФ следственный
эксперимент может проводиться судом с участием сторон уголовного про-
цесса. При необходимости к участию привлекаются свидетели, эксперты и
специалисты. В качестве основании выступает постановление или
определение суда, руководствующегося требованиями ст. 181 УПК РФ. Суд в
случае отклонения ходатайства о проведении следственного эксперимента
73
обязан вынести мотивированное решение. Производство следственного экс-
перимента с учетом требований ст. 181 УПК РФ осуществляется в
максимально приближенных условиях к подлинным условиям совершения
инкриминируемого действия. Суд, обоснованно отказав в удовлетворении
данного ходатайства, исходил из требований ст. 288 и 181 УПК РФ и вынес
мотивированное постановление
1
.
Практико-реализационный интерес представляет следующий пример из
судебной практики, когда сторона защиты в судебном заседании заявила
ходатайство об исследовании вещественного доказательства
непосредственно в судебном заседании в присутствии присяжных
заседателей, которым являлась автомашина. В качестве цели проведения
следственного эксперимента обозначена была проверка возможности
крепления контейнеров (тубусов) под запасным колесом автомашины, в
которых осуществлялся провоз изъятых по делу наркотических средств. Суд
квалифицировал данное ходатайство стороны защиты как ходатайство о
проведении следственного эксперимента.
Суд в соответствии со ст. 288 и 181 УПК РФ отказал в удовлетворении
данного ходатайства, сославшись на особенности хранения вещественных
доказательств по делу и невозможности установления условий и
обстоятельств крепления контейнеров с наркотическими средствами в
автомашине. Фактически невозможно было воссоздать для проведения
следственного эксперимента условия, при которых наркотические средства
крепились в автомашине. В обоснование судом было заявлено, что
присяжным заседателям были представлены для исследования протокол
осмотра транспортного средства и видеозапись следственного действия
2
.
1
Сергеев В.В. Специфика производства следственного эксперимента в условиях
противодействия расследованию преступления // Проблемы правоохранительной
деятельности. 2018. № 4. С.62 (С.60—65).
2
Авдеев ВА., Авдеева ОА. Актуальные вопросы реализации уголовно-правовой политики
РФ
в сфере обеспечения права человека на жизнь // Российский судья. 2017. № 6. С. 20. (С.19-
23).
74
Особого внимания заслуживает правовая оценка проведения
следственного эксперимента, влекущего угрозу для здоровья лиц, участву-
ющих в эксперименте.
В качестве примера можно привести материалы уголовного дела Д., в
соответствии с которыми подсудимый заявил в ходе судебного заседания
ходатайство о проведении следственного эксперимента с целью
установления возможности нанесения ему потерпевшим ударов ломом;
образования на его одежде следов крови и даче экспертом в ходе судебного
заседания заключения. Данное ходатайство удовлетворению не подлежало.
Суд сослался на порядок проведения следственного действия в соответствии
со ст. 181 УПК РФ, не допускающий создания опасности для здоровья лиц,
участвующих в эксперименте. В решении суда было отмечено, что цель
производства следственного эксперимента заключается в проверке
возможности наступления определенных последствий в результате
совершения определенных действий
1
.
Иногда в работе следователя появляются проблемы со сбором
криминалистически значимой информации. Так, например, в настоящее
время отсутствие трупа потерпевшего не является препятствием для
направления уголовного дела с обвинительным заключением в суд. Однако
процесс получения криминалистически значимой информации по
рассматриваемому виду преступления имеет специфические особенности,
поскольку основной массив доказательственной базы состоит из косвенных
доказательств, который должен представлять системообразующую
структуру.
Одной из основных задач следователя при расследовании данного вида
преступления является установления факта смерти исчезнувшего.
Инструкция о порядке рассмотрения заявлений, сообщений о преступлениях
и иной информации о происшествиях, связанных с безвестным
1
Кузьмин С.В. Следственный эксперимент: тактические приемы // Правда и закон. 2018.
№ 2 (4). С. 64. (С.64—70).