43
установленные законом рамки. В такой ситуации будет иметь место форма-
лизм норм в высшей форме. Однако и его необходимо преодолеть с помо-
щью системных гражданско-правовых механизмов, не допускающих доми-
нирования юридической материи над своим содержанием, а в частности – с
использованием закрепленного в ст. 1 ГК принципа добросовестности.
Принцип добросовестности в гражданском праве ограничивает пове-
денческие акты субъектов определенными рамками. При этом нет четкого
понимания, как действует механизм запрета на действия и бездействия в от-
дельности. В частности, не совсем ясно, является ли последнее формой зло-
употребления или оно относится к иной структуре добросовестного поведе-
ния. В науке бездействие, как правило, рассматривается в качестве способа
осуществления юридической возможности, если оно закрепляется в таком
статусе договором или нормами. Непосредственно в рамках отношений такое
право возникает, если существуют предпосылки для:
1)Неполучения имущества.
2)Непредоставления материальных ценностей.
3)Несовершения личных действий, не касающихся передачи/получения
имущества.
Аналогичным образом возможность бездействия появляется, когда
присутствует юридическая обязанность:
1)Не получать имущество.
2)Не предоставлять материальные ценности.
Не совершать действий, не касающихся получения/передачи имуще-
ства. Из указанного выше следует, что бездействие может осуществляться в
шести условных формах. Возможность их использовать, равно как и обязан-
ность, могут использоваться субъектами ненадлежащим образом. Соответ-
ственно, на бездействие в различных его формах должен распространяться
принцип недобросовестности. В гражданском праве при этом оно зачастую
включается в структуру понятия "действие".
Ст. 10 Кодекса определяет границы осуществления прав. Норма запре-
44
щает конкретное – злоупотребительное поведение. В отличие от нее, прин-
цип добросовестности представляется несколько "размытым". В ст. 10 преду-
сматривается специальный ограничитель собственного усмотрения субъектов
при использовании ими своих юридических возможностей. В частности,
норма не допускает действий граждан, совершаемые исключительно с наме-
рением нанести другим людям вред, в обход установленных предписаний.
Запрещено использование юридических возможностей для ограничения кон-
куренции, злоупотребление доминирующими позициями на рынке. Здесь
следует отметить некоторую сложность применения ограничений. Она за-
ключается в том, что запрет сам по себе вытекает из исходных гражданско-
правовых принципов. Однако вместе с этим он выступает не как ближайшее,
а как отдельное основание, с которым необходимо считаться для предотвра-
щения системного противоречия между нормативным положением и его ба-
зой.
Необходимо обратить внимание, что в принципе добросовестности от-
сутствует указание на умышленность действий. При этом оно присутствует в
ст. 10. В субъективном плане использование права "во зло" указывает на не-
которую упречность лица. Случайное нанесение вреда при осуществлении
своих юридических возможностей должно рассматриваться в порядке де-
ликтных обязательств. При намеренном обходе требований и при иной дру-
гой форме злоупотребления действия лица рассматриваются как умышлен-
ные и должны быть доказаны. Иными словами, ответственность для субъекта
наступает только за те результаты действий, которые присутствовали в его
умысле. За все, что добавилось к последствиям извне, его наказать нельзя.
Вина нарушителя при этом приводится в качестве сформировавшегося, с вы-
бранными средствами, но, по сути, до конца не осознанного мотива намере-
ния. Оно, по мнению нормотворцев, выступает в качестве неотъемлемого
компонента правонарушения и составляет субъективную часть злоупотреб-
ления. Виновный отменяет для себя лично принятое значение действующих
юридических предписаний, прикрывая их, маскируя в каждом отдельном
45
случае собственным толкованием. Руководствуясь эгоистическим намерени-
ем, субъект игнорирует обязательность норм. Процесс признания недобросо-
вестности, по сути, означает оценку поведения лица как ненадлежащего.
Между тем, за неправомерность в плане недобросовестности не применяется
наказание. Ответственность предполагает более мягкие санкции. Например,
это может быть блокирование возникновения обязанностей и прав (ст157),
предоставление вещи в собственность (ст. 220 и ст302), компенсация вреда
(ст. 1103), возмещение доходов (ст. 303), реституция и так далее. Приведен-
ные санкции касаются умышленного или неосмотрительного осуществления
лицом его юридических возможностей.
Сферу действия принципа добросовестности можно определить мето-
дом исключения. В частности, он регулирует не только ситуации, в которых
имеет место злоупотребление, но и в которых оно отсутствует. Кроме этого,
принцип добросовестности распространяется и на случаи, когда положения
ст. 10 по своему содержанию не могут справиться с возникшим казусом. Од-
на из таких ситуаций, например, приводится в 6 статье Кодекса. Она преду-
сматривает использование принципов добросовестности при аналогии норм.
Также положения ст. 1 могут применяться в случаях, когда ст. 10 сама стано-
вится орудием злоупотребления. При этом принцип добросовестности в та-
ких ситуациях должен использоваться в комплексе с общеотраслевыми по-
ложениями гражданского права.
46
2.2. Роль презумпции добропорядочности в судебной практике
Что касается роли презумпций в установлении правового регулирова-
ния, а в частности, его единообразного понимания, то презумпции первосте-
пенно служат организации гражданского общества и государства, стабильно-
сти правопорядка, а также направлены на защиту прав и свобод человека и
гражданина. Презумпции помогают определить логичный и справедливый
порядок доказывания обстоятельств дела путем распределения обязанности
доказывания между участниками процесса. Разногласия в правовых пре-
зумпциях не следует понимать как опровержение истинности суждения,
охватываемого ею. Только объективная оценка определенного явления пра-
вовой действительности может содержать как полную, так и вероятностную
его характеристику. Понятие добросовестности широко используется граж-
данским зако-нодательством. Оно встречается в институтах виндикации, при-
обретательной давности, переработки и др. При практическом применении
указанных законодательных положений неизменно возникает вопрос об
определении добросовестности того или иного субъекта, а стало быть, о до-
казывании наличия или отсутствия добросовестности. В этой связи особую
значимость приобретает презумпция добросовестности участников граждан-
ских правоотношений. Несмотря на очевидную значимость вопроса, специ-
альные исследования этой темы в науке гражданского права найти крайне
сложно, а имеющиеся отдельные высказывания не позволяют составить еди-
ного понимания указанной категории. Поэтому в условиях особого интереса
ученых к понятию добросовестности актуальным представляется рассмотре-
ние значения и особенностей практического применения презумпции добро-
совестности участников гражданских правоотношений. П. 3 ст. 10 ГК РФ
устанавливает: «В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в
зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно,
разумность действий и добросовестность участников гражданских правоот-
ношений предполагаются». Стоит особо отметить, что данная норма распо-
47
ложена в статье, регламентирующей злоупотребление правом. Данный факт
привел некоторых ученых, в частности Н. И. Клейн, к выводу о том, что «не-
разумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупо-
треблению правом». Аналогичное высказывание можно найти и у А. Б. Бори-
сова. Не касаясь вопроса о критериях злоупотребления правом, отметим, что
презумпция разумности и добросовестности участников гражданских право-
отношений имеет самостоятельное значение и, по нашему мнению, должна
быть закреплена в отдельной статье ГК РФ. Являясь следствием общеправо-
вой презумпции правомерности, презумпция разумности и добросовестности
применяется, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от
того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно. Примером ин-
ститутов, связывающих определенные последствия с добросовестностью
участников гражданских правоотношений, могут быть указанные выше ин-
ституты виндикации и приобретательной давности. Однако проблема ослож-
няется тем, что вопрос о признании российским законодателем фактического
владения в качестве права является спорным и решается скорее в пользу не-
признания права владения как самостоятельного права. Но в таком случае
неясным останется, что защищается правилами ст. 220, 302 ГК РФ, а пре-
зумпция добросовестности почти не получит практического применения. Мы
предлагаем расширительно толковать «защиту гражданских прав» и приме-
нять презумпцию добросовестности во всех случаях, когда закон связывает с
наличием или отсутствием добросовестности определенные последствия.
Подобное мнение можно встретить в рамках исследований от-дельных ин-
ститутов. Так, А. П. Сергеев, рассматривая институт виндикации, указывает
на необходимость руководствоваться презумпцией добросовестности приоб-
ретателя, т. е. признавать его добросовестным, пока не будет доказано обрат-
ное. Аналогичную позицию занимает и М. Я. Кириллова. Любая презумпция
имеет, прежде всего, процессуальное значение, поскольку распределяет меж-
ду сторонами спорного правоотношения бремя доказывания. Следовательно,
из презумпции доб-росовестности вытекает, что доказывать недобросовест-
48
ность поведения должен тот, кто с таким поведением связывает правовые по-
следствия. Суд же исходит из предположения, что лицо, к которому предъяв-
лены требования, действовало добросовестно. Тем не менее, п. 24 Постанов-
ления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г., каса-
ясь истребования имущества у добросовестного приобретате-ля, когда оно
утеряно собственником или лицом, которому было передано собственником
во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения
иным путем помимо их воли, устанавливает: «Собственник должен доказать,
что имущество выбыло из его владения или владения лица, которому имуще-
ство было передано собственником во владение, в силу указанных обстоя-
тельств. Приобретатель должен доказать, что он приобрел имущество воз-
мездно и что он не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у
лица, не имевшего права на его отчуждение». Таким образом, бремя доказы-
вания добросовестности возлагается на приобретателя. Одним из аргументов
в пользу такого положения является сложность для собственника доказать
обстоятельства сделки, в которой он не участвовал. По мнению некоторых
ученых, в частности М. К. Треушникова, презумпции устанавливаются «в
интересах защиты прав стороны, поставленной в более трудные условия с
точки зрения доказывания фактических обстоятельств». Однако в данном
случае представляется, что мы имеем дело с другой презумпцией, в правилах
которой нашли отражение «объективные, устойчивые, часто повто-ряющиеся
взаимосвязи между явлениями, а также характеристики правоотношений».
Примечателен тот факт, что Верховный Суд РФ для установления добросо-
вестности посчитал достаточным, чтобы из материалов дела было видно, что
«объяcнения субъектов о том, что они являются добросовестными приобре-
тателями, ничем не опровергнуты». Действительно, в подавляющем боль-
шинстве случаев участники гражданских правоотношений добросовестны.
Обратившись за примером к институту виндикации, можно легко увидеть,
что по общему правилу участники гражданских правоотношений могут со-
вершить неправомерные действия, только не зная и не имея возможности
49
знать об их незаконности. Они не купят вещь у вора. Возложение на них обя-
занности в случае судебного спора доказать свою добросовестность, застави-
ло бы миллионы людей, ежедневно совершающих сделки, тщательным обра-
зом собирать доказательства своей добросовестности. В конечном итоге это
повлекло бы последствия более серьезные для оборота, чем даже отсутствие
ограничений виндикации. Подобные рассуждения могут быть применены к
отношениям, возникающим в рамках любого института гражданского права.
Как верно отмечал Б. Б. Черепахин (также в рамках рассмотрения добросо-
вестности в институте виндикации), «гражданский оборот в принципе и по
общему правилу является добросовестным оборотом». Более того, презумп-
ция добросовестности участников гражданских правоотношений установлена
законом и не может изменяться актами высших судебных инстанций. Таким
образом, представляется не соответствующим закону и не подлежащим при-
менению разъяснение Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ. По нашему
мнению, во всех случаях, когда закон связывает определенные последствия с
добросовестностью участников гражданских правоотношений, суд должен
исходить из презумпции добросовестности. И, кроме того, представлялось
бы целесообразным закрепить презумпцию добросовестности и разумности в
отдельной статье ГК РФ, что способствовало бы четкому пониманию ее са-
мостоятельного значения и безошибочному ее практическому применению.
Наравне с мнением о частноправовом характере презумпции добросовест-
ности, о котором писали, Ю.С. Харитонова
1
, М.П. Золотковская
2
, М.Н.
Бронникова
3
, А.С. Власова
4
, имеет место быть точка зрения о её общепра-
1
Харитонова Ю.С. Добросовестность как принцип управления в частном праве ГП. 2010г № 3. ст.7.
2
Золотковская М. П. Проблемы приобретения собственности по давности владения в России // Бюллетень
нотариальной практики. 2010г. №2. ст. 39.
3
Бронникова М.Н. Проблемы применения презумпции добросовестности участников гражданских правоот-
ношений // Вестник Самарской гуманитарной академии. Право. Самара: Изд. Самар. гуманит. акад., 2007г.
№ 1. ст. 60.
4
Власова А.С. Презумпция добросовестности в спорах из корпоративных правоотношений Закон. 2011г.
№3. ст.109.
50
вовом характере. Как полагает, Ю.П. Свит - применение презумпции добро-
совестности в предусмотренном законом случае, не значит, что другие субъ-
екты гражданского оборота могут действовать недобросовестно
1
. Данная
точка зрения, отразилась и в судебной практике. Применив эту норму, Вер-
ховный Арбитражный Суд России, в одном из дел отметил, что «силу п.3 ст.
10 ГК РФ добросовестность участников гражданского оборота презюмирует-
ся»
2
. Этой практике негативную оценку дает А.С. Власова
3
, так как она за-
ключает в себе опасность необоснованного более широкого истолкования
положений закона, что означает, недопустимое применение нормы.
Вполне, справедливым и основанным на законе, видеться подход, в со-
ответствии с которым, раньше Гражданский кодекс Российской Федерации,
не включал в себя необходимым образом подкрепленной общей презумпции
добросовестности и разумности участников гражданского оборота.
Такие ученые, как, О.А. Кузнецова
4
, С.А. Краснова
5
, М.Н. Броннико-
ва
6
отметили то, что:
а) добросовестность участников предполагается только при осуществ-
лении гражданских прав, исходя из буквального толкования нормы;
б) презумпция добросовестности действует только в отношении прав, а
не обязанностей;
в) презумпция добросовестности действует при защите гражданских
прав.
Каким бы, удивительным это не казалось, но на базе положений п. 3 ст.
10 ГК РФ некоторые ученые, например, В.А. Белов
7
, А.В. Попова
8
, М.Ф. Лу-
1
Свит Ю.П. Понятие и значение добросовестности и разумности в современном российском праве // Законы
России: опыт, анализ, практика. 2010г. №9.
2
Определение ВАС РФ от 20.02.2012 №ВАС-17565/11 по делу №А40-9936/11-100-77 Консультант Плюс.
3
Власова А.С. Указ. соч. ст. 109.
4
Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве. М.: Норма, 2002г. С. 99-101.
5
Краснова С.А. Указ. соч. ст. 65.
6
Бронникова М.Н. Указ. соч. ст. 68.
7
Белов В.А. Указ. соч. ст. 15.
8
Попова А.В. Указ. соч. ст. 44.
51
кьяненко
1
и др. пришли к выводу о действии принципа добросовестности. В
отечественной судебной практике имеются примеры применения презумпции
добросовестности в качестве принципа. ОАО «З» предъявило иск к ЗАО «М»
об уплате основного долга по лизинговой договоренности. Иск не был удо-
влетворен. Судом, было указано на то, что лизингодатель, исходивший из
принципа добросовестности и разумности (ст. 10 ГК РФ), обязан был отка-
заться от выполнения контракта купли-продажи, по причине поставки про-
давцом неукомплектованного товара, но лизингодатель не принял соответ-
ствующих мер, должным образом не дал подтверждения невозможности воз-
врата оплаченной доли покупной цены продавцом. Еще один пример, Л.
предъявил иск к П., ОАО «Г» с просьбой признания недействительным со-
глашение от 15.08.2011г. - Отчуждение нежилого здания, участка земли и
пристроенного здания. Судом было указано, на противоречивость действий
ответчиков по уклонению от выплат оставшейся части возмещения реальной
стоимости доли, учитывая рыночную стоимость принадлежащего обществу
имущества, принципу добросовестности осуществления прав (п. 3. ст. 10 ГК
РФ)
2
.
Мнение таких авторов, как, О.А. Кузнецовой, О.В. Жажиной
3
, М.П.
Прониной
4
, таково, что, в гражданском праве работает принцип презумпции
добросовестности, т.е. презумпция добросовестности обладает ролью прин-
ципа гражданского права. О.В. Жажина, считает, что данные нормы имеют
вспомогательную функцию «в виде обеспечения общей согласованности си-
стемы права»
5
. Эта точка зрения отразилась и в судебной практике. Так,
ОАО «А» обратилось в суд с иском к ОАО «Б» взыскать по ошибке перечис-
ленные денежные средства. Судом было разрешено дело на основании прин-
1
Лукьяненко М.Ф. Указ. соч. ст. 279.
2
Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2013 №17АП-803/2012-ГК по
делу №А60-46505/2011г. СПС Консультант Плюс.
3
Жажина О.В. ст. 21-22.
4
Пронина М.П. Указ. соч. ст. 98.
5
Там же.
52
ципа презумпции добросовестности
1
, в рамках которого ОАО «А» не могло
предположить, что у лица, которому передали товар для перевозки, нет соот-
ветствующих полномочий, и не могло принять меры по предотвращению не-
благоприятных последствий, вызванных потерей груза.
Такое ограничение сферы действия презумпции добросовестности,
проявляющееся в применении лишь в случаях, отмеченных в законе, также и
в действии лишь в отношении осуществления и защиты прав, могут быть
связанными, по нашему мнению, со степенью формирования общественных
отношений. В.И. Емельянов
2
, очень точно подметил, что законодатель укре-
пил требования добросовестности к определенным участникам гражданских
отношений, ставя цель стимулировать их к правомерному поведению, за счет
увеличения их ответственности. Допустимо подумать, что это может быть
связано также с «опрабационным» моментом действия этой нормы, из за от-
сутствия опыта в применении категории «добросовестность» при правоосу-
ществлении и исполнении обязанностей.
С.А. Краснова, считает, что потребность укрепления презумпции обще-
го характера и усовершенствования п.3 ст.10 ГК Российской Федерации, вы-
звано тем, что: «данная норма дезориентирует субъекты гражданских прав и
правоприменительные органы»
3
.
Исходя, из объективной потребности, законодатель выполнил коррек-
тирование норм, в следствии чего презумпция добросовестности была сфор-
мулирована таким образом: «добросовестность участников гражданских пра-
воотношений и разумность их действий предполагаются». А.М. Эрделевский,
очень точно отметил: «это идеальная конструкция»
4
.
1
Постановление ФАС Центрального округа от 15.12.2011г. по делу №А08-2201/2011г. СПС Консультант
Плюс.
2
Емельянов В. И. Указ. соч. С. 105.
3
Краснова С.А. Определение понятия «добросовестность» в российском гражданском праве. Журнал рос-
сийского права. 2003г. №3. ст. 66.
4
Эрделевский А.М. О первых изменениях в Гражданском кодексе РФ // Хозяйство и право. 2013г. №3. ст.
27.