Латвийский законодатель наряду с повторностью также называет
рецидив в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность (п. 1 ч. 1
ст. 48 УЗ), однако далее термин «рецидив» не упоминается.
Статья 118 УЗ Латвии, устанавливающая ответственность за убийство
при отягчающих обстоятельствах, использует термины «совершенное лицом,
ранее совершившим убийство, за исключением убийства, совершенного в
состоянии сильного душевного волнения или при превышении пределов
необходимой обороны или при нарушении условий задержания лица» и
«совершенное лицом, отбывающим пожизненное заключение».
Факт предыдущего совершения однородного преступления выступает в
качестве квалифицирующего признака еще в ряде составов (например, п. 6 ч.
2 ст. 125; п. 5 ч. 2 ст. 126; ч. 2 ст. 159; ч. 2 ст. 160; ч. 3 ст. 176; ч. 3 ст. 253 и
ряд других статей УЗ Латвии).
Используемая во многих статьях Особенной части Уголовного закона
повторность выступает не только как квалифицирующий признак составов
преступлений, но и в качестве конститутивного признака ряда составов с
административной преюдицией.
Так, в ч. 1 ст. 112 УЗ («Самовольная охота»), повторность выступает
основанием уголовной ответственности за данное деяние, а например, в ч. 3
ст. 135 УЗ («Незаконное производство аборта») – в качестве
квалифицирующего признака.
Таким образом, можно заметить, что имеющая легальное определение
повторность преступлений зачастую подменяется латвийским законодателем
на понятие, предполагающее иное содержание.
Представляется, что недостаток материально-правовой регламентации
в украинском и латвийском законодательстве в части пределов назначения
наказания за рецидив в вопросах назначения вида исправительного
учреждения, влияния его на судимость и иные правовые последствия
призвана компенсировать судебная практика, которая, не будучи