позволяет человеку надеяться на достойные вознаграждения и повышение
ѓ№ютэџ ётюхщ. "тћёюъющ ьюђштрішш" (ђ№ѓф ъръ ёрью№хрышчрішџ,
іхээюёђш шэђх№хёэющ №рсюђћ, проявление инициативы) и снижение даже
базовых компонентов трудовой мотивации (труд как средство обеспечения
достойных условий жизни) в современной России являются существенным
єръђю№юь ёшёђхьэюую §ъюэюьшъю-ёюішрыќэюую ъ№шчшёр, эю,
тя№юїхь, эх єръђю№юь. я№юрэрышчш№ютрђќ ѓя№ртыхэїхёъшщ ішъы,
юёэютэћх ѓя№ртыхэїхёъшх функции: планирование, организация работы,
мотивирование и стимулирование, учет и контроль, то все эти
управленческие функции в современной России деформированы.
Современный системный кризис в России обусловлен не только
отсутствием "высшей мотивации", но и отсутствием планирования,
организации, ѓїхђр ш ъюэђ№юыџ т ьрёјђрсх ёђ№рэћ, юђ№рёыш ш
я№ръђшїхёъш тёхѕ яхфя№. Фюыуюё№юїэюх ш ё№№юїэюх яырэш№ютрэшх
эр ёют№хьхээћѕ №юёёшщёъшѕ предприятиях отсутствует, а краткосрочные
планы на 1 – 2 года отмечаются только на 40 % предприятий. В этих
условиях затруднено поступательное позитивное развитие российской
экономики, промышленности, рост благосостояния населения.
В процессе рыночного реформирования России возникает и новая
модель "экономического рыночного человека", когда хозяйствующий
субъект стремится к извлечению максимальной личной прибыли, и его
главным мотиватором является эгоистический материально-денежный
интерес. ер№ръђх№эћх їх№ђћ ђръюую їхыютхър: шэєю№ьш№ютрээюёђќ,
ъюьяхђхэђэюёђќ, ѓ№ютхэќ шэђхыыхъђр, эря№ртыхээюёђќ "ьръёшьѓь
я№шсћыш при максимуме труда", сопровождаемой индивидуальной
инициативой, ориентацией на свои силы.
Впрочем, модель "рыночного человека" в России получает и
искаженные формы: предприниматели и бизнес-элита не считают нужным
ограничивать себя этическим рамками, поскольку само государство еще не
создает условий, делающих "моральный бизнес" более выгодным, чем